Димыч - Последний князь удела

— А мы что? — услышать важнейшие внешнеполитические сведения из первых уст было крайне интересно.

— Казной цесарю поможем. Биться нам пока с государем Цареградским не по силам. Подручных евойных одолеть — крымскаго царя, да тарковского шевкала, вот была бы радость великая.-

— Мы с Крымом вроде миримся? — уточнил я нынешнюю ситуацию на южных границах.

— Так Фёдор Иванович Хворостинин и Богдан Бельской мир учинили с крымцами у Ливен, разве оружничий тебе о том не сказывал? — насторожился боярин. — Ныне сидит на Москве посол мурза Ишимамет, а в Бахчисарай за шертованием ханским князь Меркурий Щербаков уехал. Мню, не даст клятвы крымский царь. Он поминок десять тыщь рублёв на год чаял, да за прошедшие пять лет, в кои подарков не слали возмещенье. Мы ж ему от царя токмо две тыщи сулим, да о прошлых летах в которых размирье бывало, там в пусто все поминки. Да в письмах в Крым теперича челом не бьём, а лишь поклон пишем.-

— Понятно, — протянул я, хотя логику действий и зачем платить дань не понял. — Этим годом приходил ли на наши украйны крымский царь?-

— Токмо воровские люди из ногайских улусов набегали. Войско ханское на Литву ходило, Волынь да Червонную Русь воевать. Как мнишь, ладно ли на Тарки поход приключится?-

После некоторого промедления, всё же пришлось признать, что где находятся Тарки с неизвестным врагом Шевкалом мне неведомо.

— Навстречь солнцу от Кабарды, за Тереком, у камней великих лежит стольный град кумыкских татар Тарки. Волостителем там шевкал сидит, да по иным городкам сыновья его, с подвластными кумыками и тюменами. Московские рати уже дважды его землю зорили совместно с кабардинскими князьями, да с окоцким начальным человеком Ших-Мурзой. Там-то наново городки поставлены — Терки, да Сунженский. В том нам Ших-мурза пособную помощь оказал, первый друг он там Московскому царству. Ныне нам послы царя Кахетии Александра челом бьют, на Тарки ратью сходить, да свояка евойного на шевкальство посадить. Обещают войско в двадцать тыщь с юга привести нам в подмогу, да кормов сколько потребно, — подробно разъяснил мне состояние кавказских дел Годунов.

Не то чтобы я не любил грузин, но некое недоверие к их обещаниям по прежней жизни имел. Опять же про совместные подвиги русско-грузинских ратей мне было ничего не известно.

— Недолго продолжался бой, бежали робкие грузины, — на ум пришли стихи ещё нерождённого в этом мире поэта.

— Да уж, не былинные богатыри воинские люди Иверской земли, послы о том сказывали, — признал Борис Фёдорович. — Но всё ж христианское воинство, не басурмане, лепо во славу Христа им помощь оказать.-

— Однако опаску иметь стоит, — предостерёг я конюшего боярина. — Ну как не придут кахетинские полки, да кормов не подвезут? Опять же горцы партизанить могут начать.-

— Чего? — переспросил брат царицы.

— Воровски из засад воевать учнут, от прямого боя бегать, а на малые силы нападать, — меня перспектива посылки русской рати в дебри Кавказских гор без налаженного снабжения не воодушевляла.

— Справятся, — довольно беспечно заявил Годунов. — Четыре приказа московских стрельцов шлём и тыщу детей боярских под начальством Старко Ивановича Хворостинина, да гребенские казаки, кабардинцы и окоцкие люди помогут.-

— Ну а всё же? Если припасов не найдут и помощи не дождутся? — продолжал я настаивать на своей версии.

— Наверно надобно в острогах запасец с излихом иметь, — несколько неуверенно заметил Борис Фёдорович. Видимо полководческим умением он тоже не блистал.

— Извещу о том воевод, пущай своим умом решают, — заключил, наконец, царский шурин.

— Со свеями скоро ли мир будет? — ход переговоров с северным соседом был для меня весьма интересен.

— Не отдают Ругодив вороги, — пожаловался Годунов. — Сами ж Олав-крепость вернуть требуют, да новоустроенные острожки срыть, а выкуп сулят нищенский — десять тыщь угорских золотых. Рубеж хотят по старому новгородскому докончанию, а мне дьяки список с того договора принесли — там Каянская землица-то нашей обозначена. Оне ж в ней городков своих наставили, и Каян, и Улео, и молчок о том. Главное- вольного мореплавания не дают, иноземным кораблям токмо к свейским пристаням приставать дозволено. Сами ж хотят беспошлинно и безнадзорно плавать по Ладожскому и Чудскому озёрам до самых дальних берегов.-

— В шею гнать послов с такими посулами, — предложил я кардинальное решение вопроса.

— Польского круля посланцы войной грозятся, ежели со свеями не замиримся, — вздохнул опечаленный боярин. — Сии разбойники под наши крепостицы подступают, да порубежные земли зорят, на перемирье плюют.-

— Ну и нам надо також поступать, — моему возмущению не было предела. — Око за око, зуб за зуб.-

— Ратью пойдёт Жигимонт, как есть — ополчится, тогда и крымский хан заново навалится, — Годунов был преисполнен пессимизма.

— С Божьей помощью всех одолеем, — постарался я подбодрить приунывшего от таких нерадостных перспектив царского шурина.

— Твои слова, да Господу бы в уши, — слегка оживился боярин. — Кесарь заступничество на мирных переговорах явить обещает. В стольный град его Пожонь думаю даров богатых заслать, меховой казны.-

— Лучше с турками воевать обещай, через два года после мирного докончания, мол, учнём ратиться, а меха собольи да лисьи и тут не лишние.-

— Не мочно нам с солтаном воевать, — твёрдо указал Годунов.

— Обещать — не женится, — выразил я свое мнение известной присказкой. Боярин удивился — видимо раньше он её не слышал.

Время было уже за полночь, когда меня проводили до выделённой опочивальни. Династические заговоры, внезапный фавор у царской семьи, вал внешнеполитических проблем — слишком много вопросов свалилось на мой неподготовленный к таким нагрузкам разум. Хотелось уехать в ставший родным Углич, и там спокойно обдумать всё по пунктам. С такими мыслями сон ко мне пришёл только под утро.

К концу Рождественских праздников царевна Феодосия окончательно поправилась. Радости её родителей не было предела. Моя персона явно оказалась в полном фаворе у царственной четы, разнообразные подарки присылали почти каждый день. Помимо прочего прислали мне и часы иноземной работы, удивили они меня тем, что тут единственная стрелка была неподвижной, а вращался циферблат.

Я же пытался ковать железо пока горячо и выпросить по возможности побольше льгот. Основную прибыль сулил выхлопотанный откуп на ввоз свинца, выданный на условии поставлять это стратегическое сырьё в казну по ценам чуть ниже английских. По моим прикидкам переработка и очистка нескольких тысяч пуд металла, завозимого в страну через Архангельск — Новые Холмогоры, могла принести дохода в пару тысяч рублей ежегодно.