Андрей Стригин - Раса

Семён спрыгивает на землю, безбоязненно идёт к океану, зачёрпывает воду в ладони. Янтарная жидкость стекает по рукам, он умывается, глаза сияют в восторге.

— Ты бы аккуратнее на незнакомом месте, — урезониваю его я.

— Я не знаю, что со мной происходит, но мне кажется, я попал домой. Идите сюда, — зовёт он всех, — умойтесь, океан предаёт силы.

— Он прав, — соглашается Грайя, — мы часто восстанавливали утраченное здоровье в его водах. Но под водорослями могут находиться хищники.

— Их здесь нет, они боятся коргов, — Семён указывает на ластоногих животных.

— А они на нас не нападут? — кошусь на ленивых хищников.

— Нет. Они отдыхают. Но стоит одному из них влезть в воду, вот тогда будет опасно. Корги хозяева океана. Они обладают коллективным разумом.

— Откуда ты всё знаешь? — Зирд не сводит с него пылающего взгляда.

— Проснулся, — смеётся Семён.

Маги настороженно смотрят на моего друга, но идут к воде, скидывают серебристые накидки, осторожно раздвигают бархатистые водоросли, умываются.

— Можно и окунуться, — предлагает Семён. Сам он уже стянул с себя пропахшую, потом одежду и, втискивается между водорослей, разогнав недовольных крабов.

Ни долго думая, следую его примеру. Давно мечтал смыть с себя липкий пот. Вода холодит и наполняет всё тело сказочной лёгкостью.

Повизгивая от наслаждения, к нам присоединяется Грайя, затем и маги аккуратно присели в воду у бережка, но Зирд остался на берегу. Он ходит взад вперёд, ворчит, поглядывает на коргов.

Семён, мощно раздвигая руками водоросли, плывёт от берега. Грайя засуетилась, взгляд испуганный, но вдруг решается и быстро гребёт вслед за ним.

— Эй, вы, там! Не увлекайтесь! — кричу им. Неожиданно Семён ныряет. И нет его, минуту, две, три, пошла четвёртая. Грайя молотит руками, пищит от страха. Я не на шутку тревожусь, собираюсь спасать друга, но он выныривает, в руках держит, отливающую перламутром, двустворчатую раковину.

— Это тебе, — протягивает он её Грайе.

— Ты дурак, понял! — она колотит его по спине.

— Неужели испугалась?

— Не нужна мне твоя раковина! — она гребёт к берегу, подвывая от злости.

— Действительно, испугалась, — хмыкает Семён и в два гребка догоняет свою женщину, она его отпихивает, выскакивает на берег как фурия.

— Связалась с ненормальным! — всхлипывает она, путаясь в одежде. Семён резко прижимает её к себе:- Ну, извини. Не подумал.

Грайя вроде дёрнулась, затем сникает, прижимается к нему:- Ты дурак, понял, — уже ласково воркует она, — ну, где твоя раковина?

— Вон, валяется, — Семён подбирает её, держит на ладонях. Затем просовывает пальцы между створок и открывает.

— Ах! — вырывается восклицание у женщины. В мягкой мантии моллюска, сияет оранжевым золотом, большая жемчужина.

Перед дорогой решили подкрепиться. Семён чудесным образом наловил пучеглазых рыб. Затем, обмотал её мясистыми водорослями, закопал и разжёг над ними костёр, благо сушняка на берегу много. Заодно простирали одежду и развесили над огнём.

Рыба оказалась на редкость вкусной, к тому же, без костей, лишь плоский хрящик разъединяет её на две части. Даже не могу её ни с чем сравнить. Вроде рыба, но в, то, же время есть, и от нежной индейки, и привкус тигровых креветок, и нечто незнакомое, что будоражит кровь.

До отвала, отведав стряпню Семёна, Зирд вновь насупился, сурово смотрит, точно, сейчас над его головой сверкнёт молния:- Признайся, ты житель этого мира?

Семён вздёргивает в удивлении брови, затем задумался:- Думаю, предки мои здесь если и не жили, то однозначно побывали, — делает он достаточно правдоподобное заявление. — Иначе я б не ориентировался так хорошо. Да и места мне знакомы, — он поднимается, окидывает всё взглядом. — Но здесь был город. Да! Я вижу развалины! Надо бы сходить, — он ищет у меня поддержки.

— Не советую, — встрепенулся Зирд, — здесь всё пропитано магией, чужой.

— Мы сходим, — мягко говорю я.

— Идите вдвоём, — нехотя соглашается он.

— И я с ними, — высокомерно вздёргивает носик Грайя.

— Не могу возражать жрице Огня, — жуёт губы Зирд.

Маги сбиваются в кучу, пытаются поставить защиту, но у них, ничего не получается, что-то вспыхивает и с противным шипением гаснет. Семён оглядывается, снисходительно улыбается:- Коргов боятся. Зря, они на суше очень медлительные. Пойдёмте с нами! — кричит он.

— Нет, нет! Мы в вагон залезем. Долго не задерживайтесь! — Зирд долго смотрит на нас, весь облик выражает беспокойство. С удивлением догадываюсь, он сильно переживает за нас, но пытается скрыть это чувство.

Железная дорога осталась сбоку. В нагромождениях обломков, едва угадываются, некогда стоящие здесь жилища или храмы. Каменные блоки округлились от времени и обросли разноцветными натёчностями. Если бы Семён не сказал о развалинах, может, мы и не поняли, что в этом хаосе просматривается нечто рукотворное. Но он ведёт уверенно, весь облик выражает нетерпение, в глазах серебряное сияние.

У развалин останавливаемся. Он, что-то ищет глазами. Вблизи ничего не понять, сплошной завал из скал, всё опутано вьющимися растениями.

— Зачем сюда пришли? — я действительно не могу понять, что можно найти в обломках, может даже и когда-то стоящих здесь, зданий. Не будем же проводить археологические изыскания, на это потребуются годы, исходя объёма породы, которую необходимо перелопатить.

— Пока не знаю, но меня словно влечёт к этому месту, — Семён ходит вдоль завалов, за ним, как хвостик, бегает Грайя.

Наконец он останавливается, подзывает меня:- Эта плита, случайно не дверь?

— Где ты её видишь? — прилежно пытаюсь, что-то понять в буреломе из каменных осколков и мелкой крошки.

— Ну, вот же! — Грайя бесстрашно рвёт ползучие растения, разгоняет красных скорпионов и вытирает ровную поверхность плиты ладошкой.

Склоняюсь над ней. Каменный блок, без претензии на дверь, стоит мощно, края вросли в основную породу и, в данный момент, представляет одно целое с общим монолитом.

— Даже если это дверь, мы её не откроем, — скептически хмыкаю я.

— Пожалуй, — взгрустнул друг, но, все, же принимается оббивать плиту обухом топора. Кусок натёчности, толщиной в кирпич, отрывается от плиты, с грохотом падает под ноги. В образовавшемся проёме тускло блеснул металл.

— Камень к металлу не прилип, его можно отбить, — воодушевился Семён и с энтузиазмом близким к лихорадочности, молотит обухом по плите. Словно заработала камнедробилка, хруст, пыль, звяканье, снопы искр, мы едва успеваем отскочить от лавины падающих камней.