Воин - Март

— Я же не хотел его убивать… — время от времени бормотал он.

Было обидно. А еще наверняка было обидно его родителям, если можно так выразиться. Эдвин громко выдохнул. Мысль о том, что студент сам его вызвал и планировал убить немного сглаживала его состояние. Постепенно он приходил к мысли о самообороне.

«И вообще, сам виноват. Раз он ради огромной горы золота и благосклонности герцога решил рискнуть своей жизнью…».

Спустя некоторое время появился и сам владелец кабинета.

— Вижу, тебе стало лучше, — протянул он ему кружку с отваром, и пояснил. — Это должно было облегчить твои терзания, а ты сам справился. Но раз уж принес, то пей.

Эдвин сделал глоток, удивился, сделал еще один.

— Добавил немного для крепости, — заметил его реакцию преподаватель.

— И сколько там… кху… отвара?

— Примерно треть, — улыбнулся мужчина. — Я им нервы лечу во время поры экзаменов.

— Вам-то чего переживать, не вы же сдаете…

— Это дискуссионный вопрос, и на эту тему мы можем поговорить позже, если у вас будет желание.

«Не будет».

Франк Терри посмотрел на окно, которое тут же открылось по его воле, и дым устремился наружу.

— Добавим немного свежего воздуха для ясности мыслей, — пояснил он. — Я навел некоторые справки по своим знакомым, пока отсутствовал. Очень интересная картина вырисовывается.

— Да что там интересного, — удивился Эдвин. — Про награду за мою голову вся столица в курсе уже. Увидел, подошел, вызвал. Надеялся на легкий способ подзаработать.

Преподаватель слегка скривился.

— Не сам, — сказал он неприятную новость. — Помощник его отца, можно так сказать, заставил его пойти на это.

— Отцу так сильно нужно золото и благосклонность герцога? — удивился Эдвин.

Франк Терри бросил на него удивленный взгляд.

— Всем нужно или то, или другое, — веско сказал он. — А лучше все сразу. И цена за это откровенно невысока. Меня даже пытались подкупить. Дважды!

— И как? — напрягся Эдвин.

— Очередной день в академии, когда я увидел, насколько низко меня ценят, — усмехнулся Франк Терри. — Даже взятку нормальную предложить не могут, позорище! Вернемся к нашим не очень умным студентам. Я этот вопрос поднял уже на уровне ректора, он такого больше не допустит. Готовится его указ, временный правда, потом доработаем. Никаких дуэлей вообще. Так что в академии полная безопасность, можно находиться здесь сколько угодно, хоть две недели.

— Эээммм… сколько угодно, хоть две недели? — переспросил Эдвин.

— Странная ситуация, согласен. Приказ сверху, не больше двух недель, кто-то посчитал, что вы мешаете детям учиться и сбиваете их с мысли ценой за свою голову. Могу быть провокации и прочие нежелательные ситуации. Я выясню причину.

— Я все равно не планировал оставаться в столь гостеприимном месте. У меня есть убежище на ближайшие две недели, и оно куда комфортнее академии. Без обид. К слову, там я тоже могу оставаться сколько угодно, хоть две недели.

— Хм… — задумался преподаватель.

— Не подскажите, как бы мне почтовую карету дождаться, чтобы она меня обратно отвезла?

— Подскажу. Не нравятся мне странности.

Они еще немного пообщались на тему возможных вариантов решения, и ни к чему не пришли. Прятаться ближайшие две недели он сможет, а вот потом… дома ему точно появляться не стоит. За ним наверняка уже следят. При мысли о количестве наблюдателей и всех возможных курьезах, с этим связанных, Эдвин хохотнул даже. Его преподаватель рассказал несколько историй со слежкой из своей молодости, и как-то по чуть-чуть его хандра прошла, а эпизод с дуэлью и забылся слегка. Уже возле закрытой почтовой кареты, когда они прощались, а сам Эдвин высматривал посылки, на которых будет удобнее сидеть, Франк Терри напомнил:

— Отец погибшего напрямую вам ничего делать не станет, но определенно зло затаит. Следите за слухами, и если награда за вашу голову увеличится…

— Я понял, — кивнул парень. — Буду знать, кто в этом виноват.

— Не стоит принимать эту ситуацию близко к сердцу, — напоследок сказал ему преподаватель.

Уже лежа в кровати с плотно набитым животом, Эдвин вспомнил о своей так и не высказанной просьбе — узнать о судьбе Адель. Слишком много событий, и плотность их была выше всяких ожиданий. Сделал себе зарубку в памяти написать еще одну записку Франку Терри, после чего попытался заснуть. Выходило у него… никак. Не выходило. Он прокручивал картину, как выходил на арену, как им давали сигнал к началу дуэли… и как он, стараясь быстро вывести противника из строя бросил сразу два заклинания, как и планировал — в руку и в ногу. Что-то пошло не так, отработанные заклинания оказались намного сильнее и намного быстрее. Он планировал совсем не так. Защита лопнула, и парень умер за несколько секунд. Все случилось настолько быстро и неожиданно для всех, что лекари подбежали уже к мертвому телу. Сам же молодой маг навсегда запомнил по-детски обиженный взгляд Рейндерса.

— Нет, так дело не пойдет, — он зажег свечу, взял первую попавшуюся книгу, и принялся читать. Раз уж не получается заснуть, то лучше хоть чем-то заниматься, а не блуждать в собственных мыслях.

С книгой он не прогадал. Старая добрая магическая теория усыпляет лучше любого зелья, а утро… утром все произошедшее воспринималось куда проще.

«Самооборона», — успокаивал он себя. — «Боюсь, что не в последний раз».

Плохо было, что теперь его противники увидели его уровень силы. С другой стороны — хорошо, что они увидели, сразу много недавних студентов отсеялись, реально оценив свои шансы.

— Получается, остались только самые опытные бойцы, профессиональные дуэлянты.

Франк Терри узнал о состоянии Адель, и прислал письмо. Лекари сменились, и она точно не погибнет. В сознание также приходить не торопится. По его личному мнению, рано или поздно ее вылечат. Он, по сути, повторил слова безопасника — если она попала в руки этих лекарей живой, то уже не умрет. Мысль эта приятно грела, пусть и грозила проблемами в будущем. Историю своих приключений и общения с графом они согласовали так себе, и могут быть расхождения в версиях. И вряд ли им дадут увидеться наедине. Да и вообще встретиться…

Несколько дней он общался с миром исключительно через письма. После случившегося выходить на улицу даже в трактир рядом не хотелось. Один раз его вызвал к себе Гэвин, не для допроса, скорее из