Шальной вертолет. 1943. Перелом войны - Алексей Соболев

Самолеты врага попрятаны на аэродромах подскока? Вполне себе вариант. Где нибудь километрах в 20 от фронта. И обнаружь локатор место нашей посадки, которое уж точно не за сотни километров от фронта, то вся эта кодла с «подскоков» и подскочит проштурмовать мое гнездышко. Сразу, как только «Мишка» исчезнет с экрана локатора. Туда они быстренько и полетят бомбить, пока мы не дозаправились и не пополнили боеприпас.

— «Гнездо»! Я «Ворона»! Прием!

— Слышу тебя «Ворона»!

— Что сегодня на обед? Макарошки будут?

— Будут-будут! По-флотски.

— И компот?

— И компот!

— Ну, ждите… Семь-три!

— Семь-три (щелк)…

Это не было условным кодом. Это я был уверен, что мою частоту слушают немцы. Это у меня была супер-пупер для этого времени рация и попробуй немцы послушать меня, начни я говорить на спецчастотах. У «Гнезда»-же была обычная рация, широко применяемая аэродромными КП. Поэтому немцы слушали ее чуть и не как у себя дома радио с Геббельсом. Так вот и пусть думают, что я иду на свою базу.

И хоть кодом наш разговор не был, но такую ситуацию с локатором и возможной засадой я предположить не мог. И наши тоже. Поэтому я принял решение уйти в сторону и чуть дальше, а там уже сеть где-нибудь и смотреть, что же будет. Мы так и сделали и отшли от фронта только лишь на 20 километров. И сели…

— Есть цели. Появляются одна за другой. Сразу в зоне действия радара! — буквально через пять минут доложила Оля.

— Значит, я был прав и это — засада…

* * *

[1] Это действительно так и до весны 1943 годаFW-190 нашей авиации были мало известны. В основном — на Ленинградском фронте, где и появились впервые на нашем театре военных действий в сентябре 1942 года. Изначально было созданы две бригады FW-190 — 51-я истребительная эскадра «Мёльдерс» и JG 54 «Зелёное сердце». С весны и до конца 1943 года JG 51 и JG 54 постоянно перебрасывались с одного участка фронта на другой (там где была угроза наступления Красной армии). Так что они появлялись в небе от Ленинграда и до Орла. Широко использовались FW-190 во время битвы на Курской дуге, перед началом которой Министерство пропаганды Германии провело широкую кампанию по восхвалению нового истребителя и его высоких боевых качеств. Именно на широкое применение FW-190 делалась ставка в ходе проведения летнего наступления этого года. В течение 1944 года только две авиагруппы, действующие на восточном фронте, из состава JG 54 были оснащены FW-190. В это же время началось перевооружение штурмовых авиагрупп, действовавших на Восточном фронте, с устаревшего Ju-87на FW-190F. Любопытно, что несмотря на действительную грозность и живучестьFW-190по некоторым летным характеристикам они уступали нашим истребителям. Т. е. «вундервафлей» FW-190не были ни разу — просто хорошо сделанный истребитель с некоторыми преимуществами, если сравнивать его с «Мессершмитт» Bf-109любых модификаций.

[2] Гейрдрифул — валькирия метательница копья. Убивица, короч…

[3] В этих строках про Мильха автор сего опуса, по сути, описывает самого себя. Да вот такой он вот растакой раскряка… :))

Лейтенент связи Хоффман принял трубку от солдата и стал внимательно слушать. Доклад был недолгим, но лицо лейтенанта посветлело. Затем он поблагодарил говорившего за информацию, вернул трубку солдату и поспешил в кунг управления локатором «Фрейя». Поднялся по железным ступенькам, открыл дверь, вошел. В кунге было два оператора и офицер. Лейтенант к нему и обратился:

— Герр майор! Радиоразведка доложила, что русский аппарат направляется на свой аэродром.

— По каким данным они это поняли? — подняв глаза на лейтенанта спросил майор Майер, тоже связист.

— Nikitin запросил обед! — усмехаясь ответил лейтенант.

— Ну… Примем за рабочую версию. — улыбнулся тот и тут же обратился к операторам локатора — Продолжайте наблюдение, фиксируйте место посадки.

И это была неслыханная удача! В первые же день и час охоты на Nikitin, а птичка уже сама шла в силок. Майор поднял трубку полевого телефона, стоящего тут же, крутнул ручку, дождался ответа и сообщил: «Полная готовность! Птичка летит в гнездо!». В ответ видимо сказали что-то шутливое и майор засмеялся и положил трубку.

Через несколько минут этот сигнал по проводной же связи разошелся по всем замаскированным полевым аэродромам, которых было целых два десятка. На каждом из них располагалось от пяти до десяти штурмовиков Ju-87 «Штука». Совсем мизер против Nikitin и они были бы все уничтожены случись прямое столкновение с ним в воздухе. Но здесь расчет строился на том, что Nikitin будет находиться на земле, с ограниченными боезапасом и количеством топлива. Свободы маневра у него практически не будет и неожиданная атака должна привести к тому, что его аппарат будет уничтожен массированной бомбардировкой. И каждому экипажу «Штуки» обещано по Железному кресту.

Еще несколько минут и операторы локатора громко известили майора, что Nikitin приземлился, цель исчезла с радаров. Майор тут же снова поднял трубку, крутнул ручку и после ответа сообщил: «Птичка в гнезде! Вперед!». И спустя еще минуту со всех, кроме одного, полевых аэродромов начали взлетать «Штуки». А на том, где не случилось ни одного взлета, самолет наехал на хитро установленную мину.

И это не было какой-то спланированной диверсией против осуществленной немцами засадой. Это были действия местных партизан, совершенно случайно разведавших появление на лесном лугу аэродрома-подскока с шестеркой штурмовиков и сумевших еще ночью заминировать луг так, что первый же самолет, как минимум, пострадает от взрыва мины. Что собственно и произошло. Только немецкий самолет не просто пострадал, а его разорвало в клочки! Ну, еще бы!!! Взрыв противотанковой мины в пяти метрах от фюзеляжа привел к детонации бомб самого самолета. Рвануло знатно! И горящие его обломки разметало по полю так, что сделало невозможным взлет остальным «Штукам». Можно даже сказать, что этим сильно повезло — они остались живы. В этот раз, разумеется.

Семьдесят три «Штуки» шли к одной точке. Они не собирались в большой строй. Им четко было определено, после взлета немедленно идти в заданную локаторщиками точку и бомбить ее, стараясь совместными усилиями накрыть, как можно большую площадь. Каждый штурмовик нес на себе по четыре 50-килограммовых бомбы на крыльях и у некоторых под фюзеляжем было по одной 250-килограммовых, а у десятка их и 500-килограммовые. Бомбы калибра 1000 килограмм решили