Владимир Аренев - Правила игры

– Тогда они еще не были «счастливчиками», – медленно проговорил Брат. – А Кэн был совсем другим человеком. Какая, в общем, разница? – добавил он. – От нас сейчас уже ничего не зависит. Ситуация такова, что наши действия ничего не решат, какими бы они ни были. Вернее, решить, конечно, могут, но лишь ухудшив положение.

– Скажи, тебе так надоело жить?

– Так – надоело, – с нажимом произнес Брат. – А по-другому пока не получается. Или – уже. Не знаю. Тэсса покачала головой:

– Мы попадали в передряги и покруче, чем эта. И никогда не отчаивались. Так почему же теперь?..

– Все изменилось. – Кэн отложил оселок и посмотрел на лезвие, проверяя его состояние. – Братства больше нет, нет в том виде, в котором оно существовало все эти годы. Братство мертво, Тэсса. Мы убили его.

– А кто же тогда, по-твоему, все эти люди вокруг, которые пошли сюда вместе с нами? Чужаки? Он невозмутимо взглянул на нее:

– Зачем же «чужаки»? Совсем нет. Но это и не Братство Вольных Клинков, каким оно было изначально. Нас слишком много собрано в одном месте, и мы слишком разные и… слишком враждебно относимся друг к другу, чтобы Братство могло выжить. Эта общность людей еще будет существовать (если мы переживем войну), но уже никогда снова не станет тем, чем была.

Он знает?

– И не пытайся оживить мертвеца. Все известные мне истории о подобных вещах заканчивались одинаково плохо. – Кэн вложил меч в ножны и посмотрел в лицо воительнице. – Сегодня решающая ночь. Если Пресветлый захочет сбежать, позволь ему совершить это. Мы попробуем выжить и без него.

– Не обманывай себя. Если хумины сделают с нами то же, что и с Юго-Западной, мы просто сойдем с ума и перегрызем друг другу глотки.

Кэн невесело усмехнулся:

– По крайней мере, будем знать, что сделали это по принуждению, а не добровольно.

Тэссе впервые за очень долгое время захотелось закричать дурным голосом и швырнуть в Брата чем-нибудь тяжелым. Он был совершенно невыносим!

– Мне кажется, у тебя депрессия, – сообщила она. – Попробуй с этим справиться, все-таки ты руководишь людьми. Воительница поднялась, чтобы уйти.

– Видят Боги, ты так ничего и не поняла.

Последнее слово, само собой, осталось за ним.

/смещение – круглые отсвечивающие глаза хищника во тьме/

Лазарет Северо-Западной располагался внизу, почти над самым туннелем, связывавшим ее с южной башней. Поэтому сегодня здесь было шумновато.

Мабор передернулся, как от сильного холода, порой пробирающего на рассвете так, что поневоле шаришь рукой в поисках чего-нибудь, чем можно укрыться. В Могилах, как правило, рука ничего не находила.

Трепач выглядел неважно. Он всегда был хилым. А рудники не добавляют здоровья.

– Ха! – сказал он, глядя на Мабора. – Кого я вижу! Тебя таки признали бешеным и направили сюда, чтоб усыпить. Я всегда говорил, что этим закончится.

– Заткнись, – беззлобно велел ему тот. – Кажется, тебе стоило укоротить язык, а плечо оставить на месте. Трепач хмыкнул:

– Что ж ты не подсказал тем ловкачам? Надеюсь, стервецу, который стрелял в меня, не удалось разминуться с Ув-Дай-грэйсом. ^ Я тоже надеюсь.

– Что говорят лекари?

– Эй, Мабор, если бы я не знал тебя, я бы решил, что ты явился справиться о моем здоровье! Бешеный ухмыльнулся:

– Но ты ведь знаешь меня, Трепач. Грядут великие дела, и я желаю выяснить, когда ты сможешь к нам присоединиться. Ты же не намерен пропустить самое интересное, а?

«Счастливчик» пошевелил здоровой рукой:

– Не хочется тебя разочаровывать, но – увы. Вам придется веселиться без меня.

– Трехпалый велел… Трепач покачал головой:

– Плевать, что велел Трехпалый. Без руки я вам не очень-то сгожусь, да?

– Что значит «без руки»?

– Заражение крови. «Бешеный Трепач» – как тебе такое будущее? Мне – не очень. Поэтому я сказал, чтоб резали.

Через час-другой, как только освободится костоправ – примутся. Вижу, для тебя это сюрприз, – добавил он, глядя на омрачневшее лицо Мабора.

– Еще бы, – ответил тот. – И никаких других способов? Никакой надежды?

– Откуда ты понабрался таких слов, Бешеный? – удивленно спросил Трепач. – «Надежда»! Вот что бывает с теми, кого делают заместителями десятников.

– Ты, Трепач, наверное, даже перед смертью будешь молоть языком, – скривился Мабор.

– Не знаю, – серьезно сказал «счастливчик». – Поживем – увидим.

– Ладно, сачкуй, отлеживай бока, – проворчал Бешеный. – Кстати, – уже от двери добавил он, – Умник тебе привет передавал.

Покинув лазарет, Мабор хотел было идти в казармы, но что-то заставило его спуститься ниже, к комнате, в которую выходили двери подземных коридоров; один из них соединял Северо-Западную с Юго-Западной, второй – вел наружу. Сейчас двери в южную башню охраняли хмурые солдаты. Они подозрительно уставились на «счастливчика», когда тот вошел, и не спускали с него глаз.

За большими двустворчатыми дверьми кричали. Что – не разобрать; да скорее всего, в тех словах смысла и не было, так – набор словосочетаний, родившихся в воспаленных, «сбрендивших» мозгах. Кто-то отчаянно стучал кулаками и просто выл. Здесь эти звуки были громче, нежели в лазарете – там они приглушались несколькими каменными стенами.

– Аведь среди них может быть и кто-нибудь нормальный, – бросил Мабор солдатам.

Тотчас в дальнем конце зала вышел из тени угрюмый седовласый мужчина (вероятно, десятник) и направился к Бешеному.

– В чем проблемы? – пророкотал он, приблизившись. – Я тебя спрашиваю!

– Ни в чем! – огрызнулся Мабор. – Тебе-то что за дело?

– Слушай, умник! Меня поставили сюда как раз для того, чтобы подобные тебе не совали свой нос в то, в чем они ни демона не понимают. Вас тут, таких доброхотов, уже было выше крыши. Ходите, понимаешь, подзуживаете! А приказ однозначный: не открывать! Все ясно?

Мабор покачал головой:

– Не все. Не ясно, с какой такой дозволенности ты так со мной разговариваешь, а?

Он чувствовал, что нарывается на неприятности, но ничего не мог с собой поделать. Хотел этих неприятностей, хотел наконец набить кому-нибудь морду и погасить тем самым ярость, закипавшую в нем. Ему нужна была разрядка, и сейчас тренировочного зала для этой разрядки явно не хватило бы. Мало почувствовать, как дрожит под ударами деревянная кукла, мало видеть летящие во все стороны щепки – им все равно не заменить крови и сдавленного крика жертвы.

Мабор пошевелил руками, встряхиваясь, как леопард перед броском.

– Вот вы где! – сказали у него за спиной. Бешеный медленно обернулся. Шеленгмах покачал головой:

– Сегодня я намерен провести смотр боевых качеств десятки, так что извольте отправиться в казармы и озаботиться подготовкой к оному смотру.