Марик Лернер - Дорога без возврата
Потом ее толкнули так, что девушка упала. Двое схватили ее за руки удерживая, а третий стал расстегивать штаны. Все остальные поддерживали происходящие шуточками и комментариями.
Вот тут меня и переклинило. Сработал вбитый с детства рефлекс. Насильники должны умереть и не важно кто они. Мозги отключились и только руки делали свою работу. Я упер сошки в подоконник и начал стрелять. При этом совершенно непроизвольно рычал, как умеют только среди медведей, демонстрируя крайнюю ярость. Эта дура от подобных звуков забилась в угол и смотрела на меня круглыми от ужаса глазами.
Первая пулеметная очередь прошлась по ублюдкам, сшибая их с ног. Потом еще раз, по троим особо резвым кинувшимся под прикрытие пикапа. Один даже успел пальнуть по мне и достаточно близко от окна попал. Я не стал дожидаться пока он прицелится лучше и моментально угостил приличной порцией свинца. С противоположной стороны площади дважды выстрелили по прячущимся за грузовичком. В этот момент меня не интересовало ничего кроме их смерти, и я поливал грузовичок до тех пор, пока он не превратился в дуршлаг, и пулеметная лента не кончилась. Потом вынул Стечкин и, прыгая через ступеньки, спустился вниз.
Каждому, не проверяя, жив он, или уже успокоился, я всаживал пулю между ног и только потом в голову. Только одного не стал добивать. Я очень старался и тот, что спускал штаны, должен был получить при первой очереди только по ногам. Не повезло, все-таки не вышло, как хотелось. На спине у него было две дырки, и всей тушей он лежал на девушке, заливая ее кровью.
Я не торопясь, заменил магазин в пистолете и спрятал его в кобуру. Потом свалил его в сторону пинком, вынул нож и одним движением отрезал ему мужские причиндалы, с удовольствием засунув в глотку и сел рядом прямо на окровавленные булыжники, которыми была покрыта площадь. Меня трясло. Все можно простить и все можно сделать, если у тебя есть причина. Изнасилование не прощается никогда, и причин для него нет. Они еще легко отделались, почти все умерли быстро. Таким положено кишки намотать на шею.
Меня тронули за плечо, и я чисто рефлекторно чуть не пырнул ножом подошедшего. Анджей, кажется, понял и шарахнулся в сторону. Совсем расклеился, не заметил даже, как моя команда собралась вокруг. Встал и постарался максимально собраться. Видок у меня был еще тот. Руки в крови и нож, судорожно зажатый в ладони. Тщательно вытер его о тело и спрятал в ножны.
Девушка, из-за которой все и началось, сидела на земле в окружении покойников и со страхом глядящих на меня соратников по экспедиции и тихо всхлипывала. Она вся была измазана в крови, и в плече у нее было ранение. Видимо пулей зацепило.
— Что стоим? — зарычал на остальных. — Ты, — ткнул в первую попавшуюся девчонку, — помоги ей! Где пулемет? — это к моей малохольной. — Почему не взяла когда сюда пришла?
Она раскрыла рот, но звуков оттуда не послышалось. Стояла и молчала как рыба, только тряслась.
— Анджей!
Парень сорвался с места и побежал в дом.
- Лошадей сюда, живо!
Еще две дурищи понеслись во двор.
- Ты и ты, — тыкая в грудь пальцем, сказал парням. — Быстро взяли себя в руки и к въездам с улиц. Смотреть и быть готовым ко всему. На этот шум могут и другие прийти.
Когда все кроме малохольной разбежались, мысленно махнул на нее рукой и начал помогать с раненой. Она была в шоке и только бормотала что-то неразборчивое про бандитов и родителей. Причем не на польском. Вроде чешский, а может еще что, мне неизвестное. В кабине пикапа оказалась аптечка и я сразу засадил ей промедол. Рана была не опасной, но крови натекло много, и она почти сразу отключилась. Даже на перевязку не реагировала. Убедившись, что она спит, я поставил всех девчонок наполнять наши фляги, а сам занялся привычным делом — добыванием трофеев.
Эти наши гости были явно бандиты. Мало того, что в карманах у них было множество разных вещей, мне вот коллекцию часов на полсотни штук до сих пор не удалось собрать, так еще и в кабине первого грузовичка стояло ведро доверху набитое всякими золотыми побрякушками и Вещами вроде 'Льдинок' и 'Клея'. Типичные мародеры.
Первый грузовичок почти не пострадал и вполне мог ехать. Лишняя вода совсем не помешает, да и трофеи на себе тащить запаришься. Но что больше всего меня обрадовало, он был набит множеством цинков с патронами. Там было все что угодно, и для калашей, и для Вепрей, являющихся стандартным вооружением красно-белых и даже под мой замечательный пулемет. Неплохо они прибарахлились где-то. У нас на каждый ствол было всего по пять-шесть магазинов — десять минут нормального боя, и подвозка не предвиделась. Бросить такое добро было выше моих сил. Вот только была маленькая проблема. Водить подобный транспорт я не умел. Вот всякую ерунду вроде стоимости автобусного билета я помнил, а такое необходимое умение Вожак мне не презентовал. Саботажник.
Когда, наконец, лошадок загрузили водой, я провел экспресс-опрос. Выяснилось, что двое, Мария со Станиславом, хоть и не имеют прав, но уже ездили самостоятельно. Машины пока еще роскошь изрядная, а не средство передвижения. Все больше на телегах и фургонах ездят. Богатые в пролетке или верхом передвигаются. Это только мне так повезло — квартал для сильно обеспеченных и все лошади верховые. В другой ситуации даже лучше, но нам именно груз нужен, а они непривычные.
Легковые машины в зоне можно по пальцем пересчитать у больших начальников, а к грузовым малолеток не сильно подпускают. Техника дорогая и используется не для катания. Ну тут ралли и не требовалось. Проехать на первой-второй скорости медленно-медленно, чтобы лошади не отстали и впереди идущих не переехать — больше от них ничего не требовалось. Так что девушку за руль, а парень должен ее прикрывать из кузова, если нарвемся. Так мы и возвращались. Впереди опять я пешком с пулеметом, настороженно обшаривая окна взглядом. За мной пикап, потом лошади и Анджей с напарником в качестве прикрытия. Хвала предкам никто не пытался напасть по дороге. Я практически уверен, что если бы нас обстреляли, то неприученные к такому кони моментально рванули бы в стороны и кончилось бы это очень плохо.
Так что великий поход окончился благополучно. Счастливые мамаши радостно целовали героев. Раненую девушку тут же утащили в импровизированный госпиталь в подвале. От меня бабы старательно держались подальше. Похоже, весть о моем не вполне нормальном поведении очень быстро разнеслась от наших дурищ из экспедиции. Резать яйца все-таки здесь не принято. Вот выяснять на исповеди кто что сказал и посылать воспитателей из инквизиции пересчитать ребра — это нормально. Во всяком случае, пока лично тебя не касается.