Чтец Горизонтов - Велесогор Волх

Дым Утра и Каменные Врата

Рассвет над Каменным Поясом был не ласковым, а величавым и строгим. Солнце, словно раскалённый щит Перунов, выкатилось из-за зубчатого хребта, ослепительно ударив по чёрным склонам, заставив тени резко отпрянуть в ущелья. Воздух, ночью леденящий, быстро нагревался, наполняясь горьковатым духом полыни, пылью веков и едва уловимым запахом серы из недр. Лагерь уже кипел деловитым утренним гамом.

У ладей («Удачи» и «Стражницы») слышался скрежет песка под днищами, звонкий стук деревянных колотушек по клиньям. Громобой, с медвежьей грацией, обходил «Удачу», шлёпая ладонью по дубовым бортам, приговаривая: «Терпи, красавица, отдохнёшь… А ну-ка, Буян, подтяни рёбра у левого борта – вишь, расхлябалось от времени». Буян, ругаясь по-варяжски, но проворно, подбивал клинья. На «Стражнице» Ярило и Бер, обливаясь потом, тащили тяжёлую, пропитанную смолой парусину на каркас из жердей, сооружая навес от солнца и дождя.

У костровищ Сокол колдовал над корчагой (котелком), где уже булькала утренняя толчея (каша) с вяленой рыбой. Запах разносился благостный. Стрела и Вихрь носили вёдрами пресную воду из ручья, журчавшего неподалёку – вода была ледяная, как слёзы горных духов.

Под скалами Кречет и несколько хортицких молодцов прилаживали полати из плах и ветвей под нависающими камнями, стелили воловьи шкуры. Ставили вешала для просушки одежды. Уже виднелись закрома – ямы, обложенные камнями, для припасов, прикрытые плотной кожей.

Главный костёр, однако, был чист. Старые угли сгребли в сторону, положили новые сухие ветки. Садко, Кремень и Артём готовили обряд – утреннее жертвоприношение и моление на новом месте. Это было священно и необходимо. Садко положил на свежий, ярко горящий хворост щепотку отборного зерна и крошку воска (дар Роду и предкам), маленький кусочек вяленой рыбы (дар Стрибогу, ветреному хозяину пути).

Кремень подлил в огонь из узкогорлого кумгана пчелиного мёду – сладкий дар богам и духам места. Дым, густой и ароматный, потянулся вверх, к небу.

Артём стоял рядом, держа в руках Осколок Велеса. Камень тепло пульсировал, словно вторя молитве. Он шептал слова не на языке богов, а на языке земли, обращаясь к духам Каменного Пояса, Хранителям Ущелий, Старцам Гор: «Внемлите, Силы Места! Мы, пришельцы с севера, ступаем на вашу твердь с миром, но с делом великим. Дай нам воды чистой, огня тёплого, тропы верной. Не гневитесь на наш дым и шум. Внемлите…»

Лиза, Макс, Кнут, Громобой и все остальные стояли поодаль, внимательно наблюдая за происходящим, лица серьёзны. Воздух звенел от тишины, прерываемой лишь треском пламени да шёпотом Садко и Артёма. Дым, принимаемый небом и горами, был знаком – лагерь освящён, духи предупреждены, путь начинается.

После обряда завтрак съели быстро, почти молча, каша была горячей, сытной. Напряжение витало в воздухе.

Совет у костра.

Угли догорали. Садко обвёл взглядом собравшихся – Артёма, Лизу, Макса, Кнута, Кремня, Бера, Громобоя.

– Берсерк, – кивнул кормчий. – Ты тут старший. Ладьи, лагерь, люди – твоя забота. Стереги как зеницу ока. Шум лишний – долой. Охрану выставить – и днём, и ночью. Звери да… иное может подкрасться.

– Будет, Садко, – хрипло ответил великан, брякнув кулаком по панцирю. – Как скала. Ни шакал, ни тень не пройдут. А вы… – он мрачно глянул в сторону чернеющего ущелья, – смотрите в оба. Там, гляди, не только камни да духи.

Артём поднялся, летопись в руках.

– Путь – туда. К Чёрной Скале. Клубок… – он взглянул на Лизу. Та покачала головой, сжимая мешочек у пояса. – Мёртв. Как камень. Ни тепла, ни дрожи. Может, лишь у самой Скалы…

Бер, не выдержав, выпалил:

– Да чего ждать? Пошли! Я впереди! Глаз острый! Найду любую щель! Зарубаемся, коли что!

– Остановись, медвежонок! – прикрикнул Садко, но без злобы. – Сперва умом, потом ногами. Как искать скалу, что свет в себя вбирает? В ущелье – темнота на темноте.

Тут подал голос варяг Свирь, коренастый, с лицом, изъеденным ветрами. Он с утра, пока все были заняты своими делами, сбегал на разведку в начало теснины.

– Кормчий… Люди… – заговорил он, ковыряя ногтем чёрную засохшую жижу тварей на рукояти топора. – Там, за первым изгибом каменной пасти… Есть скала. Не сказать, чтоб черней других, но… Холод от неё. Как из проруби зимней. И… дыра. Не проём, нет. Щель. В человеческий рост, не шире. Как будто гора треснула. Завалу у входа – нет. Видать, ветром выдуло или… – он понизил голос, – кто выходил.

Наступила тишина. Все взгляды устремились к Свирю, потом к Артёму, потом в глубь мрачного ущелья. Щель. Вход. Как раз такой, как предсказывал Лесогор.

Кнут поднял голову, глаза сузились.

– Щель… Узко. Ловушка? Или путь? Понадобится верёвка, клинья… Разведка тихая. Макс, Артём, Лиза – сзади. Я и Кремень – вперёд. Бер… – он бросил взгляд на молодого хортичанина, – ты страхуешь. Смотри в оба.

Все закивали. План был ясен. Но напряжение не спадало. Идти в эту каменную пасть?..

И тут заговорил Кремень. Он стоял чуть в стороне, как всегда, его массивная фигура казалась вырубленной из того же камня, что и горы вокруг. Его голос, когда он решался его использовать, был низким, глухим, как подземный гул.

– Не сразу… в щель. – Он сделал паузу, будто каждое слово давалось с трудом, но было насыщено непоколебимой уверенностью. Его стальные глаза медленно обвели круг. – Тут… в горах… аул. Знаю. Друг… Зиура. Алан. Из рода Багатар. – Он произнёс имя и название рода с особым уважением, почтительно. – Лет молодых… бились плечом к плечу. Против… вепря горного. Спас мне… жизнь.

Он снова помолчал, давая осмыслить.

– Зиура… знает тропы. Знает камни. Знает… тьму, что ныне тут шевелится. – Кремень ткнул толстым пальцем в сторону ущелья. – Духи злые… звери тёмные… ловушки каменные. Без проводника горного… погибель. Идём… к Зиуре. Он… не откажет.

Тишина повисла густая. Даже костёр, казалось, трещал тише. Предложение было неожиданным, но исходило от Кремня. От человека, чьё слово было твёрже гранита.

Садко первым нарушил молчание. Он медленно кивнул, борода его колыхнулась.

– Глас разума, Кремень. И глас дружбы. Горы чужие – свой проводник нужен. Особенно нынче. – Он посмотрел на Артёма. – Ведун? Твой камень… что вещает?

Артём приложил руку к Осколку Велеса. Закрыл глаза на мгновение. Потом открыл.

– Камень… теплеет.