Марик Лернер - Дорога без возврата
– Не получится, – неуверенно сказал Доцент, – тепло должно теряться, рано или поздно остановится.
– Так и теряется, – согласился Кузнец. – Вон, Живой вначале ехал спокойно. Все застыло и спеклось. Со временем все в площадку асфальтовую превратится. Только время – это может еще сотни, если не тысячи лет пройдет. А пока не случится, не стоит совершать заплывы по жидкому расплавленному асфальту. Приятного в этом мало и пользы тем более. Совершенно бесполезная, хотя и страшно интересная штука.
Я задумчиво разглядывал Иглу. Если его гипотеза близка к правде, то это именно то, что надо Вожаку. Бесплатный и неограниченный источник энергии. Бери, сколько сможешь. Только надо все внимательно осмотреть и засечь насколько часто импульсы гуляют. Как-то не тянет попасть под такой выброс вблизи.
– Ну что, – поинтересовался Кузнец, – есть желающие наслаждаться открытием дальше или пойдем искать развалины?
– А давайте так, – предлагаю. Я пойду по кругу искать самолет, заодно и здесь понаблюдаю, как она работает. А вы езжайте – покопайтесь. Не верю я, что можно в таком месте что-то интересное найти. Все равно долго мы задерживаться не можем, а сразу что-то находят только в кабацких байках. Там долго раскапывать придется. Если что, по «Говорилке» свяжетесь.
– Нет, – сказал Рафик. – Только вдвоем. Хватит нам одного Дяди.
– Я останусь, – предложила Даша.
Рафик кивнул соглашаясь.
– Возьмите свои вещи из фургона и не торчите ночью здесь, лучше назад немного отъехать я там ручей видел.
– Припомню я вам подобное отношение, – грустно сказал Летчик. – Один из вас приличный человек – Живой, и тот собирается не только меня искать, а еще и на эту дрянь пялится. На раздвоенный холм идите, с него должно быть видно. Там почва другого цвета – сразу заметно.
– Ты сам говорил, что не к спеху, – быстро возразил Кузнец. – Походит, – успокаивающим тоном сообщил он, – как найдет, с нами свяжется.
– Уже почти готово, – сказала Даша, – добавляя в котелок соль. – Полчаса и будет обед. Сходи пока коней что ли пригони, далеко ушли. Ты хоть что-то выяснил?
– Ну так… Каждые семьдесят две минуты процесс идет. Две минуты загоняет энергию в асфальт. А сосет практически постоянно, всей поверхностью Иглы потребляя вообще все – от солнечного света, до батарейки из фонарика. Чем дальше, тем слабее ощущается, но неудивительно, что вокруг ничего не растет. Даже по чуть-чуть постоянно, все засохнет. Жить рядом категорически не рекомендуется. Это как с рентгеном, пару раз в год ничего страшного, а постоянно под минимальным воздействием накапливается, и могут быть проблемы со здоровьем.
– Может, вы все-таки меня куда-то приспособите? – недовольно спросил Летчик. – Надоело ничего не видеть.
– Некуда, потерпи. Я нашел практически все обломки, но собрать из них можно только мусорное ведро. Смотри через другой самолет.
– Так они его не запускают. Второй день землю копают. На спор – ничего не найдут?
– Было бы с кем спорить, – пробурчал я, отправляясь за лошадьми, – с тебя и взять-то нечего.
– Я все слышу, – сообщил Летчик.
Быстрый примчался на свист сразу, с интересом проверил руки на предмет наличия сухаря и обиженно фыркнул, не обнаружив. Дашкину кобылу пришлось ловить дольше. У нее было игривое настроение, и она не желала подпускать близко, неторопливо отходя и поглядывая на меня.
Ведя обеих лошадей в поводу, я вернулся к ручью и первое, что увидел девушку, лежащую лицом вниз и склонившегося над ней незнакомца. Еще двое кинулись на меня сбоку. Выхватив нож, я отбил удар и полоснул первого по горлу. Потом присел, уклоняясь от удара дубинки, и попытался достать второго. На этом все и закончилось. Чем-то тяжелым и очень твердым мне врезали по затылку, и Солнце погасло.
С головы сняли мешок и рывком поставили на ноги. Руки были связаны по-прежнему. Я стоял совершенно голый в окружении десятка с интересом разглядывающих меня разновозрастных мужиков вооруженных копьями и луками. Наконечники как не странно были из кремня. То ли они совсем в каменном веке проживают, то ли железо здесь большая редкость. За спинами у них мельтешили женщины и дети. И от всех нестерпимо несло крысой.
Раньше запах добирался до носа только временами, а теперь они плотно обступили меня. Если бы я был на равнинах, запросто принял бы за своих – типичные одежда и оружие, две тени у каждого. Правда, каких-то болезненно маленьких. Рост большинства мужчин на глаз не превышал метр семьдесят и вес соответственно ниже обычного у нас. Толстых среди них не было. Все жилистые и явно хорошо питающиеся. Ко всему еще в толпе было несколько огромных крыс – явно боевая форма. Не слишком приятное, кстати, зрелище, когда голый хвост больше чем в полметра длиной и мельтешит под ногами. Впрочем, они привычно ступали так, чтобы не отдавить, совершенно не замечая этого.
Если мужики стояли молча, глядя на меня с видом первооткрывателей нового и очень интересного зверя, то бабы громко обменивались по моему поводу замечаниями. Это явно был один из вариантов Языка. Достаточно архаичный и со множеством слов которые никто давно не употреблял. Все я не улавливал, но общий смысл, тем не менее, был вполне понятен. Очень их заинтересовал мой рост, и они обсуждали пропорциональность мужского достоинства и насколько больший размер лучше. Причем приводились примеры явно из практической жизни.
Я попытался, не обращая внимания на тыкающих под ребра пальцами и галдящих хозяев осмотреться. Это был небольшой мыс на берегу озера. Вокруг разбросано десяток невысоких круглых куполов. Это вещь хорошо знакомая и опять же достаточно привычная для Народа. Землянка, покрытая сверху землей и дерном – временное жилье. Пока погода теплая в ней только ночуют и там же укрываются от дождя или снега.
Вокруг росли главным образом дубы. Высокие стволы были почти без ветвей и только наверху, появлялась густая крона. Земля довольно ровная, мыс начинался невысоким холмом, со склона которого сбегал, звеня, ручеек, впадающий в озеро. Все это я успел рассмотреть за несколько мгновений, после чего получил достаточно чувствительный удар в живот.
Еще молодая и вполне симпатичная в другой ситуации девка распихала передних зрителей и яростно что-то орала, пытаясь дотянуться скрюченными когтями до моего лица. Вопли были крайне маловразумительными, но, старательно уклоняясь от ее выпадов и попыток вцепиться ногтями в лицо и пятясь, я понял, что нанес ей ужасное оскорбление, лишив единственного кормильца – великого воина и охотника, тут на лицах мужиков появилась явная ухмылка. У окружающих мнение о погибшем было явно другое. Я догадался о ком речь и мысленно порадовался, что хоть одного успел зарезать.