Фантастика 2026-213 - Борисова Светлана
Агата вглядывалась в ночной Криожон. Разумом она понимала — это важные вопросы. Очень важные.
Но она не собиралась искать на них ответы.
Клинок с изъяном. Когда этот изъян появился? Когда одна маленькая девочка, такая же юная, как и сама Агата, перестала дышать? Раньше, когда Настоятельница отказалась прерывать Изменения, уничтожающие «слабую плоть»? Когда узнала, чем занимается с сестрами «на индивидуальных проповедях» отец Генрих? Когда Альфонсо погиб без ее вины, но службу все же посчитали проваленной?..
Или раньше, с тех самых пор, как Агата впервые почувствовала, что проповеди в полутьме церковных залов, истории о добродетели и свете — лишь слова? Что тот Свет, который внутри, вовсе не стремится следовать указаниям священников и сестер-Знающих, и не тускнеет от того, что она ест в пост тайком пойманную рыбу?
Да, может последствия тихого шепота Валентина отразятся на ком-то. Но Агата предпочитала верить в то, что видит, и совершенно точно не хотела в Пустоту, где окажется после провала и этого задания. А убийство Владелицы, даже и защищая ее от собственной тьмы или тьмы ее ученика — всегда провал.
Клинок с изъяном. Слуга, желающий жить…
Агата отвернулась от окна. Завтра они отправятся в путь, и если эти двое и правда в чем-то измазаны, то не сумеют этого скрыть. Этой мысли было достаточно чтобы подписать договор с совестью. Больше до самого утра она не просыпалась.
Вещи упаковали еще вчера — для этого пришлось докупить переметных сумок и вьюков. Выезжали рано, на рассвете, желая использовать как можно больше дневного времени.
Даниэль, где-то раздобывший лютню, теребил струны и пытался несмешно шутить. Валентин, никогда не ездивший нужным путем и не сумевший раздобыть «нормальную карту, а не это старье», хмурился больше обычного. Только Лиана, посадившая перед собой в седло сонную Доминику, казалась спокойной и собранной, как и всегда. Пес, которого Агата без затей назвала Серым, путался под ногами и раздражал лошадей, разве что к Смерти не подходил, опасался. Кобыла перебирала копытами, словно чувствовала скорый простор.
Провожать их вышли только Цан и Беатрис. Последняя казалась на удивление довольной. Впрочем, Клинок подозревала, что их отъезд, а значит освобождение от пяти лишних ртов, слугам Винсента был только в радость. Сам хозяин дома, по уверениям Цана, передавшего горячую благодарность и пожелания доброго пути, еще спал. Клейменный так и не спустился даже когда лошадь Агаты, последней покинувшая двор старого дома, вышла за калитку.
Не спустился, но, обернувшись, Клинок увидела его в окне второго этажа. Всего на мгновение, после одного удара сердца о том, что кто-то наблюдал за их отбытием, говорила лишь колыхающаяся штора. Всего мгновение, и Агата не сразу узнала его — на таком расстоянии в лучах рассветного солнца казалось, словно на лице смотревшего не имелось никаких знаков…
Клинок усмехнулась своим мыслям. Готова подозревать всех и во всем. Клеймо Дознавателей нельзя свети, это не сумеет сделать ни один целитель. Не не возьмется, как не брались раньше лечить теперь почти полностью выздоровевшего Винсента, а именно не сумеет. О Клеймах рассказывали в Цитадели. Оно въедалось в тело и ауру, запечатывая магию носителя и подпитываясь ей же. Ни срезать, ни выжечь, ни замазать. Вечное напоминание о заигрывании с Тьмой, исчезающее лишь со смертью.
Агата тряхнула головой, прогоняя дурацкие мысли, и натянула поводья, удерживая вознамерившуюся ускориться Смерть от галопа. Скачки по узким улицам города — так себе развлечение, да и путь им предстоял неблизкий, нечего тратить силы на ерунду.
За прошедшие два дня и Агата, и Даниэль успели пару раз выехать на своих лошадях в предместья, привыкая к четвероногим и приучая их к себе. Многого за такое время не достичь, но хоть чуть больше, чем ничего. Какое-то взаимопонимание… Клинок, например, поняла, что Смерть будет упрямиться во всем, начиная от желания бегать там, где нельзя, и идти там, где стоило сорваться в галоп, и заканчивая отвратительной привычкой жрать все, что плохо лежит — яблоко, сворованное из рук попавшейся навстречу крестьянки, это только подтвердило. Вот и сейчас Смерть всячески показывала, что хочет быстрого бега, и плевать, что вокруг ходят люди и проезжают телеги.
Агата не собиралась давать ей спуска, пусть из-за этого и приходилось то и дело натягивать повод. Да и куда, собственно, скакать, она понятия не имела. Валентин показывал «старую, ни на что не годную карту», но в ее чтении Клинок особо не преуспела, так что полагалась на магов и их знание местности.
Так, в молчании, они шли через пробуждающийся город. Криожон полнился разговорами, движением, стуком копыт по мостовой, криками уже проснувшихся зазывал. Чем ближе к выходу из города — тем больше людей, больше телег и коней. Пару раз Серый, трусивший около Спокойной, срывался в сторону, гоняясь за котами, но всегда возвращался. Пес явно вознамерился их сопровождать.
Проблемы возникли на воротах. Один из стражников, из той четверки, которая приехала вместе с Валентином «спасать» магессу, пропустил в город телегу, груженную всякой всячиной, развернулся — и едва ли нос к носу столкнулся с лошадью Даниэля.
— О, а вот и ты! — всадника он явно узнал. — А я все думал, куда ты запропастился… Дал денег Францу, чтобы он не выдал, а? Я-то про тебя все разнюхал, Даниэль-совратитель!
— Это все ложь! — сын рыцаря попытался разминуться со стражником, но тот не дал, схватив за седло.
— Ложь, не ложь — денег за тебя достаточно назначено, умник. Давай слезай!
— В чем дело? — поинтересовалась уже успевшая миновать ворота магесса.
— Небольшое недоразумение! — заверил ее Даниэль. Покопался в поясной сумке и протянул стражнику кусок гривны. — Держи, и не мешай.
— Э, нет, дружочек, — стражник улыбнулся, обнажив гнилые зубы, — я куда больше получу, если приведу тебя к де Крузу. Он обещал очень, очень щедрое вознаграждение.
— Иов, ты чего там лясы точишь⁈ — спросил второй стражник, оторвавшийся от осмотра следующей телеги. — Помогай давай!
— Да тут Даниэль, он…