Фантастика 2026-213 - Борисова Светлана
Немертвые взяли Триополь в кольцо. И пусть осадных машин у Легиона и примкнувших к нему поднятых мертвецов не имелось, они им не были нужны. Зачем все это, если можно карабкаться по стенам или рыть подкоп? В ночной темноте можно просто встать друг на друга — и плевать, что защитники уничтожат такую «пирамиду», ведь на ее месте появится следующая. И следующая. И следующая.
Стены города, невеликие издалека, на деле оказались невероятно длинными. Как иначе объяснить, что между южными воротами, через которые еще недавно Агата въезжала в город, и угловой башней, находилось лишь семеро бойцов? Трое хольдов: кряжистые близнецы из хирда Ольега и молчаливая Сольвьег, не слишком-то общавшаяся с товарищами по оружию. Остальные четверо — фроантийцы. Трое с арбалетами, звонарь и пара юношей, да молчаливый хромой охотник с луком. И все.
У такого распределения была причина: с севера нежити будет куда больше — дорога, чьи столбы, много лет назад забранные вьющейся зеленью, ожила и вела армию мертвецов на город.
Агата была там, на северной стене, когда им выдавали усиленную «серую пыль». Такая, по словам Лианы, должна была надолго впитаться в металл клинков, топоров, клевцов, копий и всего прочего, а обильно смазанные этим составом стрелы при попадании в нежить могли лишить мелких тварей способности двигаться и постепенно убивали любых немертвых, особенно если попасть несколько раз.
Увы, сами стрелы бесконечными не были. Хольды нечасто ими пользовались, так что на каждого лучника приходилось не больше трех десятков. С другой стороны — нежить не стреляет в ответ, а тех, кто решит залезть на стены, сбить и тремя десятками стрел вполне реально. По крайней мере, всем хотелось в это верить.
Агата взяла с собой не только лук. Щит висел за спиной, топорик и меч — привычно на поясе, а большой топор она прислонила к парапету. Как знать, что пригодится…
Клинок оглянулась. Недалеко от места, где она стояла, крыши домов подступали к самой стене. Казалось, разбежится — и можно прыгнуть прямо на черепицу, набрать ход — и на следующую, прямо по улице, до самой центральной площади…
Агата тряхнула головой. Глупые мысли. Недостойные, трусливые. Ее место — тут. И нечего отговариваться долгом и необходимостью держаться рядом с магессой и охранять ее. Если волна нежити захлестнет город, в храме никто не отсидится. Клинок должен без трепета встречать свою судьбу. Лучше достойная смерть в служении, чем позорная жизнь неисполнившей долг.
Агата отступать не собиралась. Но, и как и любой живой человек, она чувствовала страх.
Нежить внизу зашевелилась активнее. В закатных лучах молчаливо наступающие колонны мертвецов всех видов, от наряженных в обрывки одежды до имевших уже знакомую странную кожу, а то и вовсе щеголяющих неприкрытыми костями, казались отвратительно-неправильными. Словно мир вывернулся наизнанку.
— Стреляйте только если уверены в успехе, — отрывисто бросила Сольвейг, — цельтесь в тех, у кого есть кожа, они быстрее, но хоть стрела между ребер не пролетит. Следите за теми, кто лезет. Они медленные…
Словно в ответ на ее слова по толпе нежити внизу прошла волна — и марш ускорился. Взгляд Агаты приметил движение в траве, словно кто-то полз там, приближаясь к стенам.
— Целься! — ругнулась Сольвейг, накладывая стрелу на тетиву.
И вовремя — первые твари, до того скрывавшиеся, уже миновали поле. Ров вокруг Триополя был совсем неглубоким и без всякой воды. Так, просто канава… В которую начали набиваться мертвецы, вплотную подошедшие к стенам.
— Стреляй!
Агата глубоко вдохнула — и на выдохе выпустила стрелу. Тетива шлепнула по руке — и когда отучится подставлять? — а стрела ушла вниз, попав в чью-то голову. Мертвец упал, как упали еще несколько его товарищей.
Клинок достала следующую стрелу и сосредоточилась на выстреле, идя по самому краю боевой медитации. Рано, пока рано погружаться в свет…
Миг — и стрела ушла вниз.
— Не жалейте тварей! — Сольвейг выпустила следующую стрелу.
Агата и не собиралась. Страх ушел. Ушли сомнения, вопросы, непонимание. Осталась лишь она, закат на пасмурном небе и мертвецы у подножья стены.
Достать стрелу из прислоненного к стене колчана. Наложить на тетиву, прицелиться — и послать вниз, туда, где мертвяки лезли друг на друга. И следующую. Вновь и вновь, словно загребает веслом или бьет поклоны. Словно она в безопасности.
Кучка нежити у стены множится — но мертвяков это не останавливает. Трава, казалось, перестала шевелиться… Но стоило Агате выпустить больше десятка стрел и подумать, что медленные, неспособные залезть выше мертвяки — все, что им угрожает, как все изменилось.
Свалка из тел, и неподвижных, и движущихся, достигла почти половины высоты стены, и резко, словно по команде, из полей выпрыгнули новые твари. Серокожие, когтистые, с длинными руками, они бежали на четвереньках… И резво прыгнули на стену, принявшись карабкаться прямо по камню.
— Упыри! Целься в упырей!
А ползут-то быстро… Агата сделала глубокий вдох — и скользнула в медитацию.
Пальцы подхватили стрелу за хвостовик. На тетиву, прицелиться, выстрелить — и вот первая тварь сбита. Новый выстрел, и еще, и еще…
Крик боли — и Агата развернулась вовремя, чтобы пристрелить тварь, вскочившую на парапет перед звонарем. Но упырь успел схватить мужчину и только после этого завалился назад, увлекая его за собой. Агата выругалась и вогнала стрелу в спину следующего упыря, перемахнувшего через парапет около Сольвейг. Отшатнулась от приближающейся твари — и схватила за хвостовик новую стрелу. Натягивать тетиву не было времени, и Агата резким движением всадила слабо светящийся белым наконечник в брюхо немертвого. Упырь завалился назад, но его новые и новые товарищи лезли на стену.
Агата перешагнула кучку костей на месте мертвеца, прислонила лук к парапету и подхватила топор. И тут же отшагнула, уходя от вспрыгивающих на парапет немертвых. Удар, удар, еще один… Тяжелое лезвие заплясало в руках. Металл входил в плоть мертвецов словно нож сквозь масло. Сталь сияла белым — и начисто смахивала измененные конечности, руки, ноги и головы.
Шаг в сторону — и длинный коготь едва не распарывает кольчугу, но лишь скользит по металлу. Взмах — и голова слетает с шеи, а упырь осыпается костями. Разворот. Осторожный, только бы не запнуться. Под ногой чье-то тело, слишком массивное, чтобы быть упыриным… Плевать. Взмах, взмах, еще взмах…
Очередной разворот — и Агата,