"Фантастика 2026-221". Компиляция. Книги 1-29 - Юлия Григорова
Сложив руки ладонь к ладони, девушка закрыла глаза и начала произносить слова, впредь никогда не слышимые бастардом. По спине пробежали мурашки, чем дальше все это заходило, тем более жутко он себя чувствовал. Закончив с речью на непонятном языке, Аполинария достала кинжал, задрала рукав и без лишних эмоций на лице, полоснула себя по руке. Кровь брызнула на еще до этого освобожденную от одежды грудь Виктора. Сжав ладонь в кулак, она зажмурилась от боли, и направляла капли крови, чтобы они коснулись кожи мертвого. Последним штрихом выступала небольшая струйка крови в рот трупа. Схватив заранее приготовленную тряпочку и зажав рану, она встала на ноги и сверху осмотрела творение.
– Идем, если я нигде не ошиблась, вестники бога смерти придут сюда, и тогда только от них будет зависеть, вернут они его к жизни или нет. Для этого он должен остаться один в темноте, – выйдя из сарая, девушка сразу загородила окно ставнями, закрыв их снаружи. Потушив свечу, Рэндалл последовал за ней. Ему стало дурно, может, конечно, от запаха, но даже свежий воздух улицы не прогнал это чувство. Присев на крыльцо, возле двери в строение, парень сдерживал в себе рвотные позывы.
– Если советники умеют возвращать людей к жизни, почему вы не делаете это постоянно? Стольким людям можно было бы помочь, – одолев дурноту, поинтересовался он, смотря на спину девушки. Плаща на ней не было с самого возвращения в город, она боялась, что он выдаст ее. Вот только глаза сделают это куда быстрее. Повернувшись к собеседнику, Аполинария пыталась остановить кровь, ее лицо уже побелело, скорее всего вытекло слишком много. Голова кружилась, но ноги пока держали.
– Это имеет определенные последствия. Если он вернется, то будет неразрывно связан со мной, так как я его воскресила. Каждое мое слово станет для него законом. Если я скажу спрыгнуть с горы, он не задумываясь, спрыгнет. Скажу, не смей покидать дом, и он действительно не сможет из него выйти, даже если его решат вынести оттуда. Убей меня кто-то, и Виктор умрет вместе со мной. Это лишь вершина айсберга, чем дольше он будет жив, тем притягательней станет для людей вокруг. Его запах вскружит им голову, а глаза заставят лишиться рассудка. Постепенно такое влияние позволит ему самому иметь такую же власть над попавшими под чары, как я буду иметь над ним. Когда совет понял всю суть воскрешения, им перестали пользоваться, – рассказала она то, что помнила сама, и чуть не свалилась к ногам Рэндалла. Поймав девушку, бастард усадил ее рядом с собой и осмотрел рану на руке. Кровь перестала идти, но вся тряпочка насквозь пропиталась ею, требовалось промыть рану и перевязать. С собой нужных вещей у них нет, а значит, придется потратить еще немного денег на визит к лекарю. Проверив, что дверь в сарай заперта, он помог Аполинарии подняться.
– Идем, тебе нужна помощь. Поищем лекарей, – пробормотал он и нехотя повел лидершу совета по улицам города. День стоял в самом разгаре, до заката оставалось много времени, будущий король искренне надеялся, что к тому моменту труп оживет. Ночевать кроме сарая им негде, а денег даже не самую запущенную комнату не хватит. В голове постоянно крутилась мысль о том, как он вообще позволил втянуть себя в это. В богов парень не верил, но если ритуал сработает даже на территории Апатии, то это навсегда изменит его жизнь и представление о ней.
Глава 5.
Ночь подходила к концу, а поспать почти не удалось. Сидя на полу, лицом к окнам и спиной облокотившись на кровать, Венториэль не мог найти подходящих слов. Внизу в тюрьме его ожидал преступник, а он здесь сидит и пытается придумать, как сказать Миаленике, что в замок с ней не едет. А кто тогда поедет? Микалис наверно, если согласиться, уж ему она доверяла, да и лидер совета постепенно начинал. Куча фраз, слов, ненужных оправданий, почему все так сложно? Неужели просто нельзя сказать и поставить точку, как есть, зачем что-то ей пытаться объяснить? Чтобы не потерять ее. Поставь он девушку перед фактом, и та начнет считать себя виноватой или что он предал ее, что куда хуже. Этого Вент не хотел, ему нужно доверие будущей лидерши совета, как ни крути, а если между ними сразу установиться непонимание, неловкость или ненависть, то куда это заведет остатки ордена? Их и так выжило слишком мало, конфликты внутри все испортят, хватит одних подозрений Джораха в ведении своей игры. Все это быстрее разрушит совет, не оставив Виктору работы.
Ощутив под головой мягкую подушку, девушка глубоко вздохнула. Шея ныла и отчетливо чувствовалось место, куда воткнулся дротик. Конечно, она сама не знала, что же с ней случилось, но онемение рук и ног ощущалось отчетливо. Пытаясь поднять хоть палец, Миаленика застонала, ничего не вышло. Удалось открыть глаза и увидеть балдахин кровати. Хоть какое-то облегчение. Матрас в ногах дернулся, и это дало ей возможность понять – в помещении она не одна.
– Я все испортила? Что произошло? – неуверенно проговорила дочь герцога, надеясь, что с голосом все в порядке. Так и было, он нарушил тишину комнаты, погруженной во тьму. Лишь мягкий свет луны, пробивающийся сквозь щель между шторами, освещал лицо человека, сидевшего на полу в ногах кровати и смотревшего в окно. Сердце бешено колотилось в груди, но сейчас тело совершенно не слушалось ее.
– В вас попал отравленный дротик, предназначавшийся Андранику. Считайте, что вы его спасли, и он принял ваши извинения, – сухо отозвался голос Венториэля, парень так и не пошевелился, сцепив руки в кулак и положив их на расставленные колени. Капюшона на его голове не было, прятать лицо от Миаленики не имело смысла, тем более в темноте. Так даже будет проще, может девушка сама все прочтет по выражению на нем.
– Какая прелесть, ну я хотя бы сдержала свое слово, – пробормотала она, снова пытаясь поднять руку, шея жутко чесалась в том месте, куда угодил дротик. Онемение не собиралось проходить, вызывая лишь раздражение. Вспоминая последние моменты перед тем, как ощутить боль, девушка думала, стоит ли рассказать лидеру совета о действиях Андраника, или все же не оставить их при себе, раз все обошлось.
– Я не поеду с вами в замок совета, Миаленика, – его голос, все с той же интонацией, что и последняя фраза в этой