Иар Эльтеррус - Наследник

– Когда они будут на месте? – хрипло спросил фон Бок.

– Через шесть-семь минут, – доложил оператор сканирующих систем.

– Хоть бы линкор уцелел…

При мысли о том, что погибнет линкор, да еще и американский, контр-адмиралу стало дурно – вонь поднимется страшная. По комиссиям затаскают, замучают вопросами, почему он отправил в бой американский, а не русский корабль, и не было ли здесь злого умысла. Русские же наоборот посчитают, что потеряли из-за него честь, оставаясь в тылу.

Линкор находился уже на последнем издыхании, когда в бой подобно смерчу ворвались «безумцы», одним махом уничтожив два истребителя крэнхи. Остальные тут же перегруппировались и накинулись на нового врага. Началась какая-то безумная карусель, в которой понять что-либо со стороны было невозможно. И люди, и крэнхи творили невозможное.

Земная и крэнхианская эскадры оттянулись в стороны, наблюдая за сражением со стороны. Только экипажу «Президента Рузвельта» было не до того – линкор пытался дотянуть до станции, рыская со стороны в сторону. Подошедший «Александр Освободитель» тоже не стал ввязываться в бой, предоставив «безумцам» самим разбираться с собратьями по безумию. Да и правильно, в этой свалке ему делать было нечего.

– Штурмовикам сопровождать линкор до станции! – приказал фон Бок, не отрывая глаз от тактического экрана.

– Наш истребитель погиб, – глухо доложил вахтенный офицер.

– Кто?

– Лейтенант Шнитке…

– Светлая память… – скрипнул зубами контр-адмирал. – Вывести общий канал в громкую связь.

Он решил, что раз ничего не в состоянии понять визуально, то хотя бы реплики пилотов слышать – может из них станет хоть что-то ясно. Однако того, что услышал, ожидать фон Бок никак не мог.

– Эй, котяра, ты чего это на носу намалевал? – раздался из динамиков веселый голос капитана Суровцева, говорившего на крэ'нхау, которые все офицеры Объединенного Флота должны были знать в обязательном порядке. – К мисочке молока спешишь?

– Нет, трахнуть бабу на твоем носу собираюсь, – столь же весело ответил ему какой-то крэнхи на интерлингве, ошибиться было невозможно, только «коты» говорили с таким непередаваемым шипящим акцентом.

– Подставь мне бочок, дорогой мой коток! – влез в разговор лейтенант Шнеерзон, израильтянин. – У тебя там такой цветочек чудненький, так и просится под мою торпеду!

– А поцеловать меня под хвост, обезьяна ты лысая, не хочешь? – ехидно поинтересовался еще один крэнхи. – Я даже духами там помажу, специально для тебя!

– А может скипидарчиком лучше?

– Себе оставь! Для клизмы.

Гробовое молчание царило в командном центре «Роберта Хайнлайна». Фон Бок сильно подозревал, что такое же молчание царит сейчас в центральной рубке крэнхианского флагмана.

– Вот уж родственные души… – осуждающе поджал он губы. – Нашли друг друга.

Безобразие продолжалось еще минут пятнадцать. Как только «безумцы» и «безумные коты» ни издевались друг над другом. Одновременно они вытворяли в пространстве такое, что оставалось только восхищенно качать головами. А затем истребители землян собрались в ромб, то же самое сделали крэнхи. И эти два ромба бешено завертелись друг вокруг друга, уже не стреляя, а, похоже, отдавая таким образом честь достойному противнику. После этого ромбы красиво разошлись и двинулись к своим базам.

– Господин контр-адмирал! – вскинулся офицер связи. – Крэнхи просят не стрелять, они уходят.

– Прекратить огонь! – тут же приказал фон Бок, понимая, что с наличными силами преследовать вражескую эскадру смысла не имеет. – Отбой тревоги!

В том, что крэнхи действительно уходят, контр-адмирал не сомневался – они никогда еще не нарушали своего слова. Дождавшись, пока полуразрушенный линкор доберется до станции, он распорядился тут же начать спасательные и восстановительные работы. Вскоре доложили, что истребители и штурмовики вернулись в ангары, и фон Бок, ощущая крайнюю усталость, решил немного отдохнуть. Новое нападение вряд ли произойдет сегодня.

Однако подремать контр-адмиралу удалось не более двух часов, его разбудил адъютант.

– Ваш приказ выполнен, господин контр-адмирал! – доложил он.

– Какой еще приказ? – спросонья не понял фон Бок.

– Вы же поручили поговорить с главным медиком о «безумцах»… – лицо лейтенанта стало растерянным.

– Ах да! – вспомнил контр-адмирал. – Хорошо, докладывай. Только сделай мне сначала чашечку крепкого кофе.

Много времени Вилли на это не понадобилось, кофе он варить умел с детства, тем более миниатюрная электрожаровня в каюте была. Получив вожделенный напиток, фон Бок с наслаждением понюхал его и, сделав первый маленький глоток, вопросительно посмотрел на лейтенанта.

– Удалось узнать следующее, – начал тот. – С «безумцами» все далеко не так просто, как кажется на первый взгляд. Дело в том, что если призвать их к порядку, не позволяя творить безумства, то их полетное мастерство резко снижается – это неоднократно проверено на практике. Поэтому им и позволяют все, тем более, что их безумства в общем-то безобидны – физического вреда ни один из них никому не принес.

– Тогда я не понимаю смысла моего назначения сюда, – нахмурился контр-адмирал, – если это только не обычные бюрократические игры.

– Откуда мне знать, дядя Карл? – развел руками Вилли.

– Это все?

– К сожалению, нет.

– К сожалению? – приподнял брови фон Бок. – А почему к сожалению?

– Земля, используя свои таланты таким образом, лишает себя культуры в будущем… – тяжело вздохнул адъютант, – Поскольку таланты большей частью гибнут, становясь пилотами-истребителями, культуру подминают под себя бездари. От рассказанного медиком у меня волосы дыбом встали. По всей Земле отслеживают талантливых детей с самого раннего возраста, направляя их затем в летные школы, хотят они того или нет.

– Это правда?.. – контр-адмирал даже потряс головой от неожиданности. – Хотя интересы Земли требуют этой жертвы…

– А что дальше, дядя Карл? – глухо спросил Вилли. – Цивилизация без культуры мертва. Не убиваем ли мы сами себя таким образом?

– Не знаю, может и так… – развел руками фон Бок. – Но есть надежда, что эта война в конце концов закончится. Она не вечна. Мне кажется, что у нас с крэнхи значительно больше общего, чем мы думаем.

Он немного помолчал, затем сказал:

– А теперь я, с твоего позволения, вздремну еще полчасика. Устал сильно.

Адъютант вскочил, отдал честь и поспешил покинуть каюту. Контр-адмирал вынул из глаза монокль и снял китель. Однако до дивана он добраться не успел – раздалась трель звонка, сообщающего, что кто-то пришел. Фон Бок ругнулся про себя, накинул китель и, оставив монокль на столе, открыл. Чтобы понять, кто перед ним, пришлось сильно прищуриться – давало знать полученное полгода назад ранение во время сражение в системе Ориона. В дверях возник полковник Хмелин.