Павел Корнев - Последний город

– Страшно.

– Ты ж не в первый раз? – удивился Ян.– Артур говорил…

– Не в первый,– не чувствуя особой радости, усмехнулся я.– Поэтому и страшно…

– Расскажешь? – сразу же вцепился в меня Эдуард.

– После впечатлениями делиться будете,– обернулся к нам Артур, успевший по дороге нацепить на висок диск магофона.– Времени в обрез…

– Вот куда-куда, а туда никогда не поздно,– вполголоса проворчал я и указал на мрачную коробку здания Конторы на той стороне перекрестка.– Пришли уже…

– Живее, говорю,– поторопил нас Станке и выудил из кармана начатую пачку ароматических пластинок.– Берите, а то будете еще перегаром дышать…

– Да прям,– возмутился Ян, но пластинку все же взял.

Мы с Эдуардом тоже отказываться не стали. И в самом деле – нечего лишний раз нарываться. Нам и так есть за что по самое «не балуйся» вставить.

Старое здание Службы Контроля пользовалось у окрестных обитателей крайне неоднозначной репутацией. С одной стороны – хоть злобные оперативники никого и не хватали на улицах, а из подвалов не доносились жуткие крики пытаемых во время допросов бедолаг, местные жители традиционно служащих Конторы побаивались. С другой стороны – ровно такое же отношение складывалось и у жуликов всех мастей, и на окрестных улочках было куда спокойней, чем в тех районах, где за поддержание порядка целиком и полностью отвечали замотанные службой жандармы. Даже пиявки – нелегальные скупщики крови,– и те обходили стороной прилегающие к нашему зданию кварталы.

Само же здание ничем примечательным на фоне соседних строений не выделялось. Пять этажей, серые стены, пологая крыша с наглухо задраенными чердачными окошками. На всех этажах – ровные ряды освещенных оконных проемов, скрывавших происходящее внутри за вечно опущенными жалюзи. И вот ведь какое дело – ни мне, ни знакомым оперативникам никогда не доводилось бывать в рабочих помещениях с выходившими на улицу окнами. Всегда либо окна во двор, либо и вовсе глухие стены в кабинетах.

Попасть в Контору, кстати, тоже можно было исключительно через внутренний дворик. Так что сначала мы миновали карауливших ворота контролеров, потом предъявили документы на проходной и только после этого очутились в полутемном холле, где нас уже дожидался стоявший у окна комиссар. Без неизменного плаща, в потертом сером костюме, он казался даже худее и выше, чем обычно.

– Спускайтесь, вас уже ждут,– не выказал своего раздражения нашим опозданием неординар.– Нулевой этаж, четвертая приемная.

– Понятно.– Артур подошел к комиссару и махнул нам рукой: – Идите, сейчас догоню…

– Слушай, Марк,– оглянувшись, потихоньку поинтересовался у меня Эдуард.– Если такое серьезное дознание, почему нас сразу друг от друга не изолировали?

– С неординарами так бы и поступили,– предположил я.– А нашему брату дознаватель мозги наизнанку без особого труда вывернет. Сам все расскажешь…

– Вот ведь!..– вновь загрустил парень.

– Да чего ты переживаешь? – икнул спускавшийся по лестнице первым Ян.– Ну объявят выговор за неосторожность. Так и то не тебе, а Артуру. Со стажера какой спрос? Успокойся.

Вот именно – успокойся. Мне бы тоже взять себя в руки не мешало. А то аж поджилки трясутся. И ведь действовал строго по уставу, а все равно не по себе. Да и как не нервничать, если одной-единственной записи в личном деле хватит, чтобы отправить меня обратно в Управление экологической безопасности или вовсе разорвать контракт. И это в лучшем случае…

Да, вины за собой никакой не чувствую, но кто из нас чист как стеклышко? У любого есть секреты – безобидные и не очень. Каждому есть что скрывать. И никогда не знаешь, насколько глубоко решит копнуть дознаватель. А уж если попадешь под кампанию и окажешься козлом отпущения для назидания остальным…

– Тебе хорошо говорить,– не сдержавшись, неожиданно для самого себя зло буркнул я, вытащил из кармана пузырек и закинул в рот сразу три таблетки «валиорола».– Ты-то простым допросом отделаешься…

– Перестаньте! – приказал догнавший нас Артур.– Вы бы еще на глазах у дознавателей отношения выяснять стали…

В четвертой приемной, которую в обиходе сотрудники Конторы называли просто «ноль-четыре», скучал согнавший со своего места дежурного офицера заместитель начальника управления Роберт Боос. Сильно располневший после ухода с оперативной работы здоровяк тяжело поднялся из глубокого кресла, хмуро нас оглядел, но устраивать разнос не стал. Да никакой необходимости в словах уже и не было. По его недовольному виду сразу становилось ясно, что за выволочкой дело не станет. А сейчас Боос просто толкнул через стол журнал регистрации и толстым, похожим на сардельку пальцем катнул ручку.

– Всех одновременно? – удивился Артур, первым расписавшийся за ознакомление с правилами проведения дознания.

– Не ожидал? – сверху вниз глянул на него Боос.– Допрыгался…

– За что расписываемся-то? – не сумев разобрать нечитаемый в принципе почерк Роберта, поинтересовался Эдуард.

– За ознакомление с правилами поведения на дознании и предупреждение об ответственности за дачу ложных показаний.– Заместитель начальника управления выдернул у Яна потертый журнал.– Ты-то куда лезешь? В сто второй давай.

– Вызовут? – уточнил Станке.

– Ждите.

– Какие правила-то хоть? – уселся на стул для посетителей Эдуард.– Я ж в первый раз…

– Не думай громко,– то ли в шутку, то ли на полном серьезе посоветовал Боос и, вытолкнув перед собой Яна, вышел в коридор.

Когда за спиной тихонько защелкнулся замок, сразу нестерпимо захотелось вздохнуть полной грудью – облицованные серебристой плиткой низкий потолок и глухие, без единого окна стены будто физически давили со всех сторон. Стянув крутку, я повесил ее на спинку стоявшего в центре комнатушки стула. А потом сделал то, что наверняка проделывали все мои предшественники,– уселся на стул и ладонью прикрыл глаза от нестерпимо яркого светильника под потолком.

Здесь просто слишком душно. Слишком душно, жарко и тесно.

Все понятно и объяснимо – но убедить себя в этом не получалось. Скрипнув зубами от бессильной злобы – нашли подопытного кролика! – я поднялся на ноги и несколько раз прошелся от одной стены к другой. Голова моментально закружилась, пришлось усесться обратно. Неужели что-то в воздух добавляют? Да нет – элементарная нехватка кислорода. Плюс ударная доза успокоительного. Зря три таблетки за раз принял, зря. Но, с другой стороны, в такой ситуации лучше переборщить, чем потом всю оставшуюся жизнь жалеть, что дознаватель на твоих эмоциях, будто натянутых струнах, сыграл.

Закусив губу, я прогнал затопивший голову дурман и попробовал объективно оценить свое положение. Бывало и хуже, конечно, но и сейчас на кону ставки немаленькие стоят. А стало быть, надо взять себя в руки и успокоиться. Нечего психовать – нервные клетки даже алхимики не восстановят.