Фантастика 2026-189 - Алекс Бредвик

— А ты бить не будешь? — с затаённой надеждой пропищали из подушки, ещё сильнее отставив зад, когда я видя, что конструктивом тут и не пахнет, грозно рявкнул в конце.

— Развлечения после, сначала дело, — удержал я таки порочного демона в себе. Ну ладно-ладно, лень шевелиться попросту. Удобно же сижу и сок ничё такой, освежающий.

— Откуда ты знаешь?!! Ты! Я тебя… Ты…

— Молчать! — влепил я пощёчину Милен, вскочившей после моих слов о развлечении, когда она чуть не сверкая молниями из глаз и вся вскипев от гнева готова уже была кинуться на меня с когтями наголо. — Всё, пришла в себя?

— Да, милый, — кротко пролепетали мне в ответ. Мама мия, на что я подписался?

— Отвянь! — снова пришлось повысить голос и усадить её обратно на кровать, когда эта негодница, с невинным видом присела на мои колени и как пай-девочка сложила ладошки на своих. — Сказал же: развлечения позже. Да и девушка у меня есть. Закончились мои холостяцкие похождения. Эх(вроде как радостно).

— Так давай её… того, — и это вот «того» могло означать что угодно от кинжала, яда, удавки, тазик, блин, на ноги и в реку, до приобщим, опоим, одурманим, уболтаем и хз ещё что такое. Говорил же, больная девочка.

— Давай вернёмся к этому после, — осторожно ответил я на рацпредложение Мили. — Тем более, я полагаю, ты вскоре поменяешь свои предпочтения и не будешь более рабыней своих пороков. Но это не точно.

— Не хочу я не быть тем, кем есть. Мне хорошо! — снова принялась ластиться эта, обуеваемая своими гипертрофированными пороками, изодравшими ей душу, бедняжка. Чему, к слову, есть вполне конкретная причина.

— После! — громко распорядился я, не терпящим возражений командным голосом.

— Слушаюсь! — был мне ответ, а я скривился как от лимона. Она-то может и серьёзно, но меня это слегка коробит, пусть и, как оказалось, что-то там где-то глубоко начинает тешить. Проклятый Хаос!

— Итак, Милен, твои планы на жизнь, чаяния и устремления, цели и самые потаённые желания? Про пороки опустим, — поспешил я добавить, прервав уже набравшую было полную грудь коасноволоску и готовую излить на меня килотонны своих сексуальных фантазий и фривольных задумок.

— Ну… не знаю, — разочарованно промямлила красноволоска, колупаясь пальцем в подушке. — Трон мне вроде бы не нужен, а…

— Чего! — ошалел я от «вотэтапаварота». — Какой ещё, гильотину вам в патентное бюро, трон? Ты что несёшь!

— Ты чего, Франт, совсем что ли с дуба? Ты вообще в курсе: кто я? — был мне довольно непосредственный ответ от той, кого я привык видеть если не артистично-язвительной, то всегда сдержанной, но никак не такой вот свойской и шебутной, что ли.

— Вот только не говори, что когда ты Ивон называла сестрой, это было не в шутку.

— Здрасссьте… Я Милен Серогорская, а Ивон моя кузина. Ловиль — тётка.

Приехали.

— Ещё одна, блин, принцесса, — сожалея, что в стакане лишь сок, проворчал я промочив пересохшее от новостей горло.

— Ну… я не то чтобы принцесса, точнее совсем не принцесса, потому как в список наследования тётка меня не включала, и поэтому в конкурсе на трон я участия принимать не буду, — вроде как успокоила меня девочка.

— И что, мать не настояла или не упросила сестру дать тебе шанс? — с лёгким недоверием поинтересовался я, припоминая, что у них тут выборное наследование, но это не должно помешать в число наследников, помимо «кровиночки», всякого «балласта» и «шлака» надобавлять, дабы дитятко выгоднее смотрелось на их фоне. Инстинкты, фуле.

— Так она сама, сразу после того случая с садовником… эм, садовниками, и исключила меня из списка, — пожав плечиками и пошаркав ножкой, разрушила мои представления о семье Милен. — Да и тётка слишком помешана на благополучии империи и не поддалась бы ни на какие уговоры. Ага, а то были бы тогда сейчас среди наследных принцесс, наряду с четырьмя Серогорскими и двумя Серокрайскими, еще и какая-то там Серотропская или та же Серокутская, которых сама ее величество и заприметила, очевидно решив прервать существующую уже четыре поколения династию на троне, будучи не удовлетворённой низкой амбициозностью и прочими личными качествами молодежи своего рода.

— Так, дай подумать, — решил я осмыслить новую информацию, и так как с Ивон пока ничего не ясно, то саму плывущую мне в руки Милен не стоит упускать. — А есть ли техническая, хотя скорее формальная возможность тебе законно попасть в число наследниц, Мили?

— Зачем это? — уперев кулаки в бока, снова начала заводиться эта несносная девчонка.

— Я вопрос задал! — пришлось леденящим душу голосом вернуть её в рамки, так как орать я подустал. Не люблю этого, если честно.

— Да, мой строгий… эм, Герд, — окатили меня волной обожания, ещё и вызвав дежа вю манерой обращения. — Ну да. Почему нет? Если тётка захочет, то добавит в любой момент.

— Ага. А ты сильно её любишь? — невинным голосом поинтересовался я, дабы представлять, как племянница отнесётся к тому, что родственница, будучи уже с промытыми мозгами, вдруг назначит её своей любимой наследницей, ну и приболеет или ещё чего. Дело-то житейское. С выборами… Ну или что там у них, конкурс ану-ка девочки? Короче, с этим тоже порешаем.

А всё это из-за того, что после сбоя с моим дезертировавшим «гаремом» у меня нет особой уверенности в промывке мозгов, и оставлять на троне, пусть и подчинённую, но как показала практика, личность с сюрпризами, будет, на мой взгляд, не лучшем решением. Поэтому пусть лучше тётю сменит кто-то из племянниц: союзная Ивон или обязанная Милен. Хотя и рыжей есть чем мне быть обязанной, но она, как я помню, ради высшей цели вполне способна переступить через подобные… мелочи.

— Так что, любишь тётку?

— Я всех люблю…

— Я не о том.

— Да плевать мне на неё. Мне на всех плевать, кто не…

— Ясно, порочное дитя…

— Чего это я дитя?

— Не перебивай. Значит так, Милен, я тут краем глаза глянул на тебя и обнаружил приличную такую опухоль в мозге. Именно из-за неё ты ведешь себя как конченная. Весь твой