Фантастика 2026-152 - Николай Дмитриевич Соболев

Во-первых, он был весьма тяжёл. Не запредельно конечно, но больше полусотни килограмм точно. А, во-вторых, он был крайне неудобен в плане переноски. И по габаритам, и по отсутствию вменяемого захвата. Понятно, что тащить приходилось волоком. Приподнимая один край и волоча второй по земле (по камням, так-то сказать). Так вот, если приподнимать верхний край, то ухватиться там было совершенно не за что. А он, скотина, норовил зацепиться своими ножками за малейшую неровность. За любой камешек на пути. Попытка перевернуть его и тащить, держа за ножки была более удачна. По крайней, мере цепляться он стал меньше. Но всё равно. Эти триста или четыреста метров я тащил больше часа, частенько останавливаясь чтоб передохнуть. Вот же ж, «чемодан без ручки». И тащить неудобно, и бросить жалко.

В итоге дотащить его вовремя я так и не успел. Бросил, не дотащив метров ста. Просто уже время поджимало. Минут через пятнадцать должен был начаться очередной «сеанс связи с похитителями» и опаздывать на него я категорически не хотел.

группа Кота

Кот (Завершил дела в «командировке» и домой!)

Опять и снова возвращаюсь на наш родной Дом… И очень этому рад! Соскучился!

Ну надо же — уже и привыкание начало сказываться. Да-да, это правда, что за столь короткое время он уже действительно стал не только мне, но инамздесь на Островах настоящим домом. Таким — куда приятно возвращаться. И местом, где лично мне радостно и уютно жить. Надеюсь, очень на то надеюсь — что не только мне, а всем нашим, кто тут теперь с нами постоянно на нём обитает… Не просто домом во всех смыслах, а Малой Родиной, которую любить будем и имеет смысл защищать от всего и всех. От тайфунов и дождей, конечно же, не защитить, понятно: Природа, она и есть природа, и смена сезонов — само собой разумеющиеся, но подготовиться к возможным неурядицам и сезонным явлениям — постараемся. Если нам не помешают…

Кстати, вспомнилось невзначай… Дружил я с девушкой, давно — ещё когда в Универе учился. Она из далёкого южно-приморского портового города на юге России. А её отец — капитан дальнего плавания… Однажды он, возвращаясь из рейса, послал жене телеграмму, что соскучился. А почтари с чего-то там перепутали буквы и она получила: «Возвращаемся. Ссучился». Нда… «веселая», видать, была встреча после такого… Нет-нет, жена-то его простила, когда разобрались. А вот радиограмму-то ту во всём пароходстве читали… Слухи нелепые поползли, что, мол, гуляет, капитан, направо и налево… Даже на ковёр к начальству потом вызывали, по партийной линии. Разобрались, конечно…

Вообще, очень удивился когда узнал, но для жён команды — капитанова жена негласно что-то вроде Старшины в армии. Иногда, когда судно вынуждено, не заходя в родной порт, швартоваться где-то в другом месте на нашей территории, именно она и организует поездку женсостава к своим туда. Билеты, гостиницы, разрешение у властей на проезд в погранзоны — всё это на ней. Слушаются, зря не капризят. Именно ей они звонят и интересуются, когда мужья и их судно домой вернутся. Она-то уж точно знает…

Так… Нет, Стоп-стоп-стоп! Э, нет, отставить, «так не пойдёт»! Про Дом-то наш — всё правильно мыслю, но надо бы, и непременно, про него чуть-чуть в другом ключе рассуждать. И не «опять», а снова, вот так — правильно. Во как! Даже в своих мыслях, даже наедине с самим собой никакого ненужного пессимизма допускать не стоит — только с оптимизмом, и только вперёд с оптимизмом в здешнее наше будущее глядеть, да ещё и с радостью! Иногда, даже, и с песней. И не назло кому-то и чему-то там абстрактному, а вопреки. Вот так вот! Всегда! Всему и всем! Отчего ж нет-то? С ней, с ней, родимой! «Песня — остается с человеком!» — слоган из тех далеких советских лет ещё…

Почему — так? На меня ж люди смотрят — постоянно и со всех сторон. И на меня, и на моих ближних — на всех нас! Сравнивают, оценивают… И выводы какие-то делают. Хорошие, в нашу пользу, и всякие разные — в свои собственные. Порой и перенимают у нас что-то. Ну а мы — у них. Взаимообразно. Никогда не поздно подучиться и ещё чему-то полезному, и не неопределенно, когда-то потом, а здесь и сейчас, нужному для лучшего здесь существования.

Хорошо, если правильные выводы и люди вокруг умные, а так бывает, порой, что и вовсе неверные. Например, из-за неполноты или вообще недостатка достоверной информации. Или вообще, поначалу, без нее. Как основной, да и всякой сопутствующей, в частности. Да тут каждый свежий человек или малая группка, и из только что «прибывших», или, даже и, поварившихся уже в изоляции от всех прочих сколько-то дней, такой примерно фигнёй страдает — ткни наобум в любого, не ошибешься.

Те же, кто ею, инфой-то, владеют — гораздо спокойней, как-то уверенней себя чувствуют. Без неё, как уже понял в беседах и общении с разными категориями таких вот «вновь прибывших» — сильно им грустно и одиноко. И ещё некая растерянность и неуверенность в каждом из них — «а можно на Землю обратно?», «а меня/нас не бросят/спасут/вытащат с моего/нашего островка?», «вы мне обещаете?» и т. д., и тому подобное. Вариаций множество — и все они вокруг одного и того же. Надо её постоянно доводить до окружающих, терпеливо и кропотливо работать в этом направлении, причём постоянно, а то та-а-акого сами себе навыдумывают — ой-ей, мама не горюй! С нашими соотечественниками в этом плане чуть проще — понимают, чаще всего, мы где-то близко, не то чтоб на одной волне, но хоть мыслим почти одинаково. Ладно… — в одном направлении, соглашусь.

Хотя тоже — тот ещё вопрос без ясного и готового ответа: а почему мы-то, первые, такими, как они, рефлексиями не страдали? Что, специально что ли нас таких «твёрдых» и упрямых по крупинке отбирали? Да нет, не думаю. Само так вышло. Наверно… Мы