Андрей Уланов - Автоматная баллада

«Кстати, — подумал я… — кэ-эс-тати… пулемёты, охотничьи ружья да и, чего греха таить, многие из моих сородичей склонны к преувеличению, пересказу малодостоверных фактов, а то и просто слухов». Но не к прямой лжи. И если мои новые знакомые не врут как люди — а представить себе подобное я не мог чисто физически — и они в самом деле обзавелись новыми хозяевами всего две недели назад… один данный факт уже может послужить мне пищей для весьма занятных размышлений.

Парочка, мягко говоря, не стеснена в средствах. За двадцать золотых можно позволить себе не просто богатый выбор — эксклюзив, работу лучших мастеров, совершенство в металле. И если Эмму я ещё мог бы счесть таковым без особой натяжки — хотя полную уверенность в качестве её переделки под родной для меня пять-сорок пять могла дать лишь проверка боем, — то Макса весьма затруднительно было счесть шедевром, как ни прикладывайся. Может, конечно, за его непритязательным видом таятся какие-то скрытые достоинства, однако пока что я видел в нём всего лишь обычный «АКМС». Простой, надёжный, видавший виды, но при этом порядком изношенный ствол, разболтанная крышка ствольной коробки, а уж про узел крепления приклада можно сказать мало чего хорошего. Впрочем, складной приклад у предков изначально не самый удачный, то ли дело моя треугольная рамочка.

Нет, на шедевр Макс не тянет точно. Уж потрескавшееся-то цевьё заменить можно даже у самого полного скрытых достоинств автомата. Такого берут на важное дело в тех случаях, когда предпочитают родной, проверенный и привычный руке ствол…

…или когда в дичайшей спешке хватают из «пирамиды» первый попавшийся.

И как это всё завязано на эти… сабли типа катана?

«Стоп, — скомандовал я сам себе, — прекратить пальбу впустую! Начнём сначала…»

— Это здесь, — сказала Эмма.

— Это — что? — не понял я.

— Здесь они остановились, в доме, к которому мы подходим.

— Хм.

Серая пятиэтажка из панельных плит — довоенная, понятное дело, постройка. Причём хорошо довоенная — с виду домику лет сорок, не меньше. Ох, как бы у него перекрытия не того… этого самого. А то, вон, пара балконов уже вниз осыпалась, и ещё три-четыре перекошены так, что в любую минуту могут…

Кроме балконов, дом ничем особым не выделялся — если не считать дыру в крыше, из которой, белея позвонками, свисала голова крылоящера. Тоже, в общем-то, показатель — крылоящеры мигрируют ранней весной, и если за прошедшие месяцы обитатели дома так и не собрались ликвидировать последствия «подвига Гастелло», значит, сохранность жилища их волнует слабо, с соответственными последствиями для этой самой сохранности жилища. Шкорика на них нет — гремячинский обер-бургомистр за нерадивый уход за городским имуществом запросто может к стенке этого самого имущества прислонить — и проследить, как скоро новый домоуправ смоет с неё ошмётки мозгов своего предшественника.

Впрочем, обер-бургомистр и в других отношениях душка-лапочка. Как учёно выражается один из Шемякиных друзей: у них в Гремячинске даже не военный коммунизм с фашизмом в напополаме, а просто полный Шварц. И добавляет: помяните моё слово, ещё пару лет, и он объявит себя Победителем Дракона.

Стул в комнате был один — деревянный, с давно уже стёршейся почти везде лакировкой и скрипящий так, словно именно этого движения, рискнувшего взгромоздиться на его сиденье, он и ждал, чтобы окончательно развалиться грудой щепок. В любой другой обстановке Шемяка, не задумываясь, предпочёл бы этой старой развалине куда более надёжный пол, но здесь и сейчас даже эта старая растопка для печки была подлинным подарком судьбы.

Он утащил стул в дальний от кровати угол и сел — вроде бы небрежно, полуразвалившись, нога на ногу. Реально же ему теперь нужно было сделать всего одно незаметное движение, чтобы автоматный ремень окончательно соскользнул с плеча — и Сашкина рукоятка привычно ткнулась в подставленную ладонь. Предохранитель Айсман, улучив момент, перевёл, ещё пока шли по базару, и тогда же дослал патрон.

Скуластый Энрико, похоже, его намеренья прочёл, особого ума тут и не требовалось, но всё равно аккуратно поставил автомат и меч туда же, куда и его напарница, — в угол комнаты. То ли дружелюбность демонстрировал — ага, щаз-з-з, дождёшься от этого собака дружелюбности, болотный тигр прежде на луну выть научится! — то ли самоуверенность. Что именно — Сергею было, по правде говоря, плевать, потому как сам он также был кое в чём уверен. А именно — что «в случае чего» успеет вскинуть Сашку и одной очередью скосить эту непонятную парочку, которой он пока что не доверял даже на довоенный медяк достоинством в одну коп. И оставшегося стоять у двери Энрико, и Анну, прямо в сапогах взобравшуюся на жалобно скрипнувшую кровать и по-турецки усевшуюся на хорошем довоенном пледе, — словам «культурное поведение» девочку, похоже, в детстве не доучили.

— Чай будешь?

— Нет, спасибо.

Ещё чего не хватало — пить из их рук!

— Ну а я хочу, — Анна дёрнула плечом. — Замёрзла, пока ходили по этому вашему мандавошному рынчику. Рик, дай куртку и завари свежий!

— Замёрзла? — недоверчиво переспросил Шемяка.

— Околела. Пока на солнце стоишь — нормально всё, даже припекает, а как шагнёшь в тень, сразу ветер ледяной. А что?

— Ничего, в общем-то.

— Если ничего, — девушка наклонила голову, — тогда какого скалозуба ты на меня пялишься, рот разинув? Слюни-то хоть подбери.

— Я не на тебя, — с лёгкой обидой возразил Айсман, — на куртку.

Куртка и в самом деле была примечательной во многих смыслах данного слова — Шемяка самокритично признал, что найди он на базаре свою утреннюю мечту, то и выделанная бармаглотка навряд ли бы выглядела и вполовину так же здорово.

Один материал чего стоил — кожа, но при этом блестит, словно лакированная. Такое, по слухам, умели делать лишь до войны, хитрой химией, но тут-то явный новодел! Ну и остальное: «чешуйчатые» наплечники воронёной стали, пуговицы в виде черепов… даже шеврончик с серебряными молниями. Просто чудо, а не куртка, и совершенно непонятно — а где-то даже и обидно! — что тётка Фортуна подкинула это чудо девке, которая и без всякой одёжи внешними достоинствами вовсе не обделена. Зачем? Ей и так — улыбнуться и пальчиком поманить… а вот надеть такую шмотку простому пареньку да пройтись вечером воскресенья, когда на площади электричество на фонари дают… медленно так, неторопливо, подняв воротник… в штабеля б девчонки складывались, вдоль всей мостовой.

Анна скривилась.

— Я эту… — дальше последовало какое-то незнакомое Сергею слово, смысл которого, впрочем, был весьма прозрачен, — как только в поезд сели, в окно хотела вышвырнуть! Рик отговорил. Пока найдёшь хорошего Мастера, пока он приличную боевую куртку сошьёт… время и деньги… со вторым у нас не очень, первого нет совсем. А то, — с неожиданной злостью выдохнула она, — что меня тошнит от этой поганой формы, это мелочи, делу мешать не должны!