Андрей Уланов - День револьвера

– Ч-что? – на всякий случай перепросил я, озадаченно глядя на выложенные гномом предметы. Больше всего эти штуки походили на длинные тонкие сигары, однако пахло чем-то мясным…

– Колбаски к твоему пиву. Рецепт которых, – с гордостью добавил гном, – был составлен моим двоюродным прадядей за два века до вашего Мозера Зеппа.

– А-а-а… спасибо, Мак, очень кстати, – пробормотал я, глядя на остаток – не больше четверти – упомянутого гномом пива. И, поскольку Хавчик не торопился уходить, я добавил свежеуслышанную похвалу: – Это было крайне любезно и щедро с твоей стороны.

«Это» была не самая удачная мысль: слово «щедро» подействовало на гнома на манер троллиной дубинки. Он ссутулился, разом став на полфута короче, и побрел к стойке, шаркая сапогами по доскам пола. Даже одна его спина при этом выглядела несчастнее, чем дюжина попрошаек Луисвилла.

– Кажется, он чем-то расстроен, – сказала девушка.

– Чай слишком быстро кончился? – с невинным видом предположил я.

– Возможно, но…

– Мисс Вей, – перебил я китаянку, – давайте все же вернемся к нашему разговору. Мне хоть и весьма приятно ваше общество, но, увы, не могу себе позволить роскоши посвятить ему весь день. – Я взял одну из гномских колбасок, надкусил – вкусно! – и, подумав, добавил: – Кушать хочется.

– Вы же только что позавтракали? – удивленно заметила мисс Вей.

– Про «кушать» я выражался более общо, – начал объяснять я. – Ну, то есть фигурально.

По лицу девушки было четко видно, что я говорю не по-китайски… и вообще ни на одном из понятных ей языков.

– Короче говоря, имелось в виду, что мне нужно идти деньги зарабатывать.

– Но ведь я и предлагаю вам работу! – воскликнула китаянка.

– Э-э… да, верно, – смущенно признал я. – Но вы пока ничего не сказали про плату.

– Плата, да… – девушка вновь принялась за платок. – Мистер Ханко, я буду честна с вами: денег у меня сейчас нет, но…

– Всего хорошего, мисс Вей!

– Странная личность, верно?

Гном снова сумел подкрасться незаметно. Правда, в этот раз у меня было смягчающее обстоятельство – я был поглощен жеванием последней колбаски. Хоть и чертовски вкусная, она тем не менее навевала смутные мысли относительно даты изготовления. И своего изначального назначения – гвоздь не гвоздь, но подметки сапог были определенно мягче.

– В смысле?

– В ней течет китайская кровь, по меньшей мере, наполовину, – медленно произнес Хавчик. – Тут сомнения быть не может, я до войны жил во Фриско и навидался изрядно её сородичей. Но при этом она превосходно разбирается… в найтморлендской чайной церемонии. В разговоре упомянула кусты из-под Фудзиямы, а не из-под Дабешаня или Желтых гор и чай выбрала порошковый. Либо эта юная леди настолько великий мастер гунфу ча[3], что знает все не только про китайские, но и про заморские чайные традиции, либо… – гном не договорил, принявшись поглаживать бороду. Ожесточенно, я бы добавил, поглаживать – после каждого движения вниз на полу прибавлялась пара-тройка волосков.

– Ты хочешь сказать… – я не договорил, надеясь, что Мак поддастся на провокацию и закончит все-таки свою мысль – поскольку мои собственные идеи сейчас пребывали где-то не ближе луны.

– Заметил, что юная леди не сняла шляпу?

– И очки, – поддакнул я.

– В таких гляделках пару лет назад здесь щеголяли даже орки. Кто не мог купить настоящие, брали обычные стекляшки, – Хавчик усмехнулся, – и коптили. А что плохо видно – так для орка лишний повод ввязаться в драку только радость. Кстати, – добавил он, – противосолнечные очки изобрели в Китае.

– Я думал, это сделали гномы.

– Мои сородичи больше склонны усовершенствовать чужое, чем придумывать свое.

– А к переселениям твои сородичи как, склонны?

– Все, что мисс Вей сказала про переселенцев, – правда! – Мак даже не стал делать вид, что не подслушивал наш разговор от первого до последнего слова.

– Они проезжали мимо больше года назад. – Гном выдернул очередной волосок и скривился. – Год и два месяца, – уточнил он. – Боковая ветвь рода, – дальше последовало непроизносимое гномское слово из сплошных согласных. – Хотели основать свой род, а если бы повезло, то и клан.

– И что же с ними случилось?

– У тебя проблемы с памятью? – осведомился Хавчик.

– Нет…

Хоть я и не взялся бы сейчас точно вспомнить, чем именно занимался год и два месяца назад, но что ни про каких гномов-переселенцов при этом сын миссис Ханко знать не знал, слышать не слышал – это был, что называется, краеугольный факт.

– Я же сказал: все, что девушка рассказала про переселенцев – правда!

– А-а-а… стой, – опомнился я. – Она ведь сказала, что никто так и не знает, чего с ними приключилось.

– Правильно, – одобрительно кивнул Мак. – Именно это с ними и случилось.

Оглядевшись по сторонам, я, к своему величайшему сожалению, не обнаружил кого-нибудь подходящего моему сиюминутному настроению – а конкретно: федерального чиновника за письменным столом и плакатом с большой жирной надписью: «В гномоненавистники записывают ЗДЕСЬ!»

– А выяснить, что с ними приключилось, хоть кто-то пытался?

– Ну разумеется. Нарви Эйхайм, – в голосе гнома появилась какая-то тягучая напевность, – мешок золотых клялся вручить отважному, что тайну Сгинувших-в-горе раскроет.

– Мешок? – недоверчиво уточнил я. Данная мера объема у меня в голове как-то больше вязалась к зерну, муке или цементу.

– Ну, мешочек, – уже обычным тоном ответил Хавчик. – Шестьсот долларов на ваши деньги. Да и, кажется, – озадаченно добавил гном, – с тех пор он уже два раза повышал награду… или три?

– Случаем не потому, что бесследно исчезала очередная партия раскрывателей тайны?

– Нет, – и, прежде чем я успел обрадоваться, Мак остудил мой пыл, уточнив: – раскрыватели пропадали куда чаще.

– Полагаю, – заметил я, – слез по ним особо никто не лил.

В Запретных Землях и так не просто выжить, ну а чтобы сунуться в пещеры, где уже бесследно сгинуло несколько сот гномов – и нанятая ими охрана! – нужно было быть, на мой взгляд, совершенно исключительным бараном. Даже за шестьсот долларов… плюс два или три повышения. Хм, интересно, а сколько там будет в итоге-то?

– И сколько же награда сейчас? – как можно более безразличным тоном спросил я.

– Больше тысячи.

– Большие деньги…

– Не малые, – согласился Хавчик. – Но жизнь стоит дороже.

Это еще смотря чья жизнь, подумал я. За некоторых зеленошкурых, к примеру…

Тут я вспомнил, что вообще-то собирался спросить Хавчика, не видал ли он, куда скрылась одна жирная гоблячья туша, и уже даже начал открывать рот… но почему-то задал совсем другой вопрос.