Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

– Разве что мой отец выиграет, – сказал Адолин.

Ветробегуны покивали, но вид у них был мрачный. Если Далинар проиграет… это все. Со всем миром будет покончено, за исключением самого Уритиру, ну и никто не знал, что творится в Шиноваре.

Но отец же не проиграет?

Впервые за долгое время Адолин находил в отце… надежду? Восхищался им?

Почему сейчас? Миновал тягучий, темный год без подобной надежды. Но, стоя в этом бункере, Адолин подумал, что наконец видит отца таким, каков он есть. Не образцом совершенства. Не негодяем.

Эта ночь – чувство беспомощности, зрелище павшего города – что-то изменила в Адолине. В те мгновения, когда он был абсолютно убежден, что погибнет, на краткое время ему стало все равно. Восстановление из такого состояния требовало усилий, и первым делом… он обратился к отцу. Приняв наконец тот факт, что Далинар несовершенен – и что ему не нужно быть совершенным, чтобы Адолин мог на него полагаться.

Это… помогло. Чуточку.

Адолин снова сел у стены.

– Сделать следующий шаг, – прошептал он.

– Что вы сказали, светлорд? – переспросил Скар. – Мы… вам следует знать, что мы получили приказ вашей тетушки доставить вас и императора в безопасное место. Можем забрать еще парочку человек, но нам нельзя слишком перегружаться, иначе не сумеем оторваться от Небесных, если они нас засекут.

– Я не пойду, – заявил Янагон, вставая.

Нура вздохнула:

– Ваше величество, прошу, внемлите гласу разума. Мы должны позаботиться о сохранении империи.

– Империи больше нет, – сказал Янагон, – но остается Азир. И я его глава. Я единственный, кто может за него бороться. Так что я не уйду, Нура, пока остается хоть какая-то надежда.

– Какая тут еще может быть надежда?

– Азир стоит, – произнес Янагон. – Проблема Пятой династии, Нура. Вы же преподавали мне эту историю, когда за город соперничали два императора. В оспариваемом городе законные права имеет тот, кто физически удерживает трон.

– Немыслимо, – сказала она. – Враги заполонят дворец: даже если они не знают об этом прецеденте, они будут искать вас и наши богатства. Там будет самая высокая концентрация войск в городе. Нам никогда не попасть внутрь.

В Адолине затеплилась искра.

Тот свет. Он осознал и распознал его прямо перед тем, как юный император произнес с ноткой благоговейного ужаса в голосе:

– Если только нас не проведет тот, у кого есть опыт тайного проникновения во дворец.

Шквал побери! Адолин моргнул и заставил себя подняться на ногу и деревяшку. Изначально Янагон был… воришкой, который когда-то давно влез во дворец вместе с Крадуньей.

– Вот зачем, – прошептал Адолин, поймав взгляд императора. – Вот зачем вы здесь. Это… что-то значит.

– О чем речь? – спросил Дрехи. – Я потерял нить. Мы уходим или нет?

– Нет, не уходим, – ответил Адолин, – потому что Янагон проведет нас во дворец, где мы с ним захватим тронный зал и спасем этот шквальный город.

* * *

Сначала вокруг Далинара сгустился свет, затем он оказался в своих покоях в Уритиру.

Он дома. Впрочем, положив руку на подлокотник кресла, он отчасти задумался. Сможет ли он когда-либо снова доверять хоть чему-то, что видит? Не может ли статься, что все это – очередная иллюзия?

Как это понять?

– О, точно вовремя, – произнес у него за спиной Шут.

Круто развернувшись, Далинар обнаружил, что Шут в его, Далинара, черном костюме сидит в его же любимом кресле, закинув ногу на ногу. Он читал книгу. Далинар шагнул вперед и всмотрелся Шуту в глаза. И понял…

Это был он. Настоящий. Ни намека на безумие, одолевавшее фальшивых.

– Увы, – сказал Шут, сверившись со своими причудливыми иномирными карманными часами, – как бы мне ни хотелось, чтобы ты влюбленно пялился на меня весь день, Далинар, тебя ждут дела. Кроме того, я спал с твоей падчерицей, так что получилось бы неловко, знаешь ли.

– Шут, – произнес Далинар, – пожалуйста. Без шуток.

– Навани по возвращении реагировала на меня сходным образом, – сказал Шут, убирая часы. – Что там случилось?

– Видения пытались тебя воссоздать, и это оказалось невозможно.

Шут улыбнулся.

– Только не раздувайся по этому поводу от гордости, – сказал Далинар. – Шут, ты знал, что Буреотец хранит память Танаваста?

– Он являет собой некую сероватую, недобитую версию его когнитивной тени, – кивнул Шут. – Копия Танаваста, возможно аватара, обретшая собственную волю.

– С его памятью. Танаваст поместил ее целиком в Буреотца. В некотором роде… он Танаваст в большей степени, чем мы думали. Он показал мне всю историю богов на этой планете. И с самого начала знал, что произошло в те годы, которые мы искали. – Далинар помедлил. – Думаю, мне все равно нужно было увидеть и прожить их самому… но все же…

Шут склонил голову к плечу:

– Хм.

– Ты не знал?

– Далинар, я только делаю вид, что знаю все.

– Разве это не приводит к тому, что люди в тебе попросту разочаровываются?

– По-моему, куда чаще мне удается сбить их с толку.

Он встал и прошел мимо Далинара.

– Твоя жена ждет наверху. У тебя осталось около двух часов. Я говорил ей, что ты появишься в своих покоях, но она не рискнула спускаться сюда – на случай, если ты возникнешь где-то еще и пойдешь ее искать.

– Ты знал, что я окажусь здесь? Откуда?

Шут улыбнулся.

– Или ты на самом деле не знал, – произнес Далинар, – а… догадался? Но…

– Ты идешь? – спросил Шут, задержавшись у двери.

Далинар не сдвинулся с места.

– Я… Шут, я потерпел неудачу. Я все увидел: истоки человечества на Рошаре, создание Вестников, Отступничество… Я знаю, как это происходило и почему, но не знаю, как мне одолеть Вражду! Я узнал столько, что голова идет кругом, но не могу решить, что из этого важно, а что нет.

Шут тепло улыбнулся и махнул рукой, призывая Далинара присоединиться:

– Идем со мной. И послушай.

Далинару на ум пришел десяток возражений. Он провел почти две недели в путешествиях по видениям. Он устал слушать. Он хотел действовать.

В то же время он находился не в том положении, чтобы отказываться от помощи, даже если ее предлагал Шут в своей шутовской манере. И Далинар к нему присоединился. Вместе они направились по переходам Уритиру, стены которых были испещрены закрученными прожилками, а их отдельные участки источали буресвет.

– Давным-давно, – тихо проговорил Шут, – на планете, где половина деревьев белые, у дровосека родился сын. Любопытный, своенравный ребенок, желавший узнать ответы на все вопросы в мире, но детям простых работяг такого не предлагали. Даже короли и йески не знали всех ответов, хотя мы частенько врали на сей счет и продолжаем