Фантастика 2026-189 - Алекс Бредвик
— Да кто ж её не знает! — возмутился наш попутчик. — Короче, повезло вам, амигос. Вы, по всему судя, в наш эль дистрито направляетесь, так что подскажу вам нормальную гостиницу. На первое время перекантуетесь, там вполне прилично. И вещи ваши никто не тро…
— Мля-а-а-а-а-а!!!
Вопль Сигизмунда, подкреплённый вздыбленным загривком и выгнутой спиной, заставил Серхио прерваться на полуслове и удивлённо покоситься на котяру через пассажирское окно:
— Эй, а чего это он?
— Да кто бы знал, — дёрнул я плечом, и на всякий случай предостерёг: — Ты бы, амиго, не лез пока к нему. Что-то он раздражённый какой-то…
— Да без проблем, омбре! — Серхио демонстративно отвернулся от трака, уставившись на Мигеля и парочку прохиндеев, о чём-то беседовавших на повышенных тонах. — Вот уроды! Явно опять скидку выбить пытаются!
— Эй, а они там к рукоприкладству не перейдут? — забеспокоился Вова. — Очень уж жестикулируют… экспрессивно, да!
— Да не, это нормально, — заверил Серхио. — Омбре, ты бы успокоил зверюгу-то… ехать уже скоро.
— А это ты как определил? — заинтересовался мой напарник. Он стоял возле генераторного модуля, прислонившись плечом к двери, а потому не испытывал никаких проблем с коммуникацией, даже не повышая голос. — Мигель-то ваш больше помалкивает, как я погляжу.
— А он уже сказал своё веское слово, — усмехнулся Серхио. — И теперь ждёт, какое будет их положительное решение. А у них всё по классике, пять стадий принятия неизбежного: отрицание, гнев, торговля, депрессия, ну и смирение. Сейчас руками помашут, повозмущаются, да утрутся. Как и положено, амигос!
— А коллеги твои, вон, — дёрнул головой Вова в направлении хвостовых траков, — не особо суетятся. Кто курит, кто водичкой балуется…
— Ну, минут пять-семь ещё поупираются, — вынужденно признал наш попутчик. — Нельзя же вот так сразу сдаваться! Что о них тогда люди скажут? Кстати, заметили, что Мигель их до сих пор не отоварил? Даёт возможность сохранить лицо.
— Мля-а-а-а-а!!!
— Да чего это с ним, омбре⁈
— Проф, в натуре!
— Сейчас! — огрызнулся и осторожно приоткрыл водительскую дверцу. — Зигги, Зигги, ну ты чего? Что случилось? Кого почуял?
— Мля-а-а!!! Фр-р-р-р!!!
Н-да… таким я его ещё не видел… хотя нет, видел! Когда он оживлённого «мускусом» опилочного монстра, прототипа каменного слизняка, засёк. Но тут-то им откуда взяться⁈ Или?..
Размышления мои прервал трак, практически бесшумно вынырнувший из-за поросшего кустами взгорка. Машинка, подскочив на неровности, как на трамплине, изобразила весьма впечатляющий полёт, ухнула на землю, присев на все четыре твила, и на выходе из прыжка развернулась к конвою бортом, лихо — с юзом — затормозив буквально на пятачке. И всё это метрах в десяти от нас максимум, аккурат напротив. И ладно бы просто обдала пылью и гравием! Но ведь нет! Даже отвлёкшись на все эти «прелести», даже пребывая в лёгком обалдении от эффектного появления незваного гостя, я успел выцепить взглядом главное: этот трак был оснащён куцым кузовом, в котором торчал здоровенный облом латинского вида. И ладно бы только облом! Но он держался за громоздкий агрегат, весьма напоминавший пулемёт, установленный на кустарной треноге с вертлюгом! И при всех этих лихих манёврах он ухитрился не вылететь из кузова ко всем чертям! А потом облом приник к своей смертоносной машинке, и у меня в голове пронеслись бессмертные строки из старинного мультика: «П-пушка! Они готовят п-пушку! Зачем⁈ А! Они будут стрелять!»
… действовать я начал гораздо быстрее, чем это осознал. Тело, как обычно и бывает в экстремальных ситуациях, справилось само, и я в мгновение ока оказался в кабине, успев распахнуть дверцу, впрыгнуть спиной вперёд, приземлиться на оба сиденья и прикрыть дверь за собой. Правда, пришлось подогнуть ноги, чтобы не долбануть подошвами по окну и не расхлебянить её снова — та, как и полагается по закону подлости, не защёлкнулась. Ну и Сигизмунда придавил, само собой. Но тот, надо отдать ему должное, ограничился привычным «Мля-а-а-а!», но ни когти, ни зубы в ход не пустил. Я же, сжавшись буквой «зю», про себя молился, чтобы клятая дверца всё же не открылась, потому что тогда кирдык… вон как облом из пулемёта по конвою хлестанул! Бах-бах-бах-бах-бах… и так длинной строчкой, справа налево (его, естественно), от хвоста к голове. Ну а фигли ему? Тренога плюс вертлюг — плохонький, но станок. С такой приспособой и при габаритах облома увода ствола можно не опасаться, тут каждая пуля в цель. О чём и свидетельствовали красноречивые звуки: хруст пластика, звон титана, визг рикошетов и — самое страшное — чваканье впивающегося в живые тела металла…
Время от адреналинового выброса сильно замедлилось, а восприятие предельно обострилось — такое со мной уже бывало, и неоднократно, но обычно на ринге. А теперь вот и в перестрелке сподобился. И пока тянулся — ме-э-э-эдленно — за АКМСом, успел осознать, что Вова уже давно не торчит возле трака, как тот тополь на известной улице, а, судя по всему, рухнул плашмя на землю да закатился под машину. Ну и Серхио, не будь дурак, тоже исчез из вида — логичнее всего предположить, что укрылся за батареей и твилом, прислонившись к последнему спиной. Так что можно констатировать, что как минимум наш экипаж в безопасности. Плюс моя «бронеплёнка» — это вообще козырь из рукава. Серхио о ней не в курсе, а вот Вова очень даже. И с него станется сейчас полезть в пулемётное гнездо… в котором он окажется очень даже уязвим. Следовательно, что? Следовательно, надо отвлечь вражеского пулемётчика… что, собственно, я и намереваюсь сделать — вот только до АКМСа дотянусь… есть!!!
И на пол не уронил, что больше всего радует! Теперь только ухватиться… как-нибудь. Тут уж не до удобства. И приклад раскладывать времени нет — вон, уже и по нам прилетело. Сначала трижды хрустнуло по прицепному модулю, потом пару раз по пулемётному, взвизгнуло рикошетом от дверной рамы генераторного… и клюнуло в центр водительского окна, пустив к краям паутину трещин и напрочь лишив меня обзора.
— А-а-а, сука-а-а-а! — заорал я и от души саданул ботинком по дверце.
Та, естественно, распахнулась во всю ширь, едва не вывернувшись из петель, и я, пристроив автомат «бубном» на коленке — никак иначе не получалось, на радостях выпустил длинную, патронов на десять,