Евгений Прошкин - Смертники

— С Пухом проблем не будет, — заявил Олег. — Хотя, конечно, всё зависит от цели твоего визита.

— Ну-ка, ну-ка… — протянул Камень, глядя на Гарина как-то по-новому. — Что тебе известно про Пуха?

— Какая разница? — холодно осведомился Гарин.

— Не тупи, студент!

Олег ненадолго задумался.

— Когда решишь тут свои вопросы, поможешь мне добраться до Янова. Годится? Одному мне вряд ли осилить этот путь.

Камень улыбнулся и покачал головой:

— Какие гарантии? В смысле это ты должен сказать: «Какие гарантии, дяденька?» — Последнюю фразу он издевательски пропищал.

Олег сделал вид, что ему безразлично.

— Дашь слово вора или как оно у вас там называется?

Камень лишь тихо рассмеялся.

— Дойдём до исследовательского поста, и дальше вали на все четыре стороны, — настойчиво продолжал Гарин. — Если будут спрашивать, отвечу, что мы с тобой расстались ещё в лесу, перед баркасом.

Олег покосился на бандитов — те увлеклись беседой и не обращали на него внимания.

— Ну, мы договорились? — серьёзно спросил Гарин.

— Ладно, обещаю, — проговорил Камень.

— И без «ладно», пожалуйста.

— Я доведу тебя до Янова, — теряя терпение, сказал уголовник. — До самого поста доведу. Если оба не сгинем по дороге.

— В сарае должны быть ещё трое, — без всякого перехода сообщил Олег.

— Значит, всего у Пуха семь человек?

— Было восемь. Но-о… Винт пару месяцев назад нарвался на кровососов.

— Откуда ты это знаешь? — прищурился собеседник. — Два месяца назад ты протирал штаны в Институте и бегал за бутербродами для айтишников.

Олег прижал ладонь к груди:

— Без понятия. Камень! Но это точно. Так же, как и то, что Пух — левша. И ещё учти, что он никогда не промахивается.

— Из этой-то пукалки? — усомнился Камень.

— Из неё. И стреляет так быстро, что ахнуть не успеешь. Как будто он в прошлой жизни был ковбоем.

— Дуэли — не мой метод.

— Это я уже заметил, — неодобрительно произнёс Гарин. — Но мы же теперь партнеры?

Уголовник взглянул на Олега ещё раз, вновь удивляясь странным и, главное, быстрым метаморфозам, на глазах превращавших городского слюнтяя во что-то дельное.

— Приз за волю к победе уже, считай, твой, — буркнул Камень. — Остался пустяк: дожить до финиша.

Вернувшийся из сарая Пух раскурил трубку и собрался оседлать насиженную бочку, но что-то его остановило.

— Ну и что за дело у тебя, уважаемый? — обратился он к Камню. — Говорят, предъяву мне от братвы нёсёшь? Что, мол, живу неправильно, что законы все позабыл. Так, нет?

— Я к тебе не с претензиями пришёл, а с интересной темой.

— Вот как… — Пух отчего-то растерялся. — А как же сходняк на Большой Земле? Меня разве не обсуждали?

— Сходняк был, воры о тебе говорили и постанову приняли — напомнить Пуху по-братски, что в общак от него иногда должно что-то падать. Но я не за этим в вашу дыру лез. Хочешь знать моё мнение — вообще забей на братву. Тут не воля и не тюрьма, тут третий мир, и законы в нём другие, новые.

Пуху определённо нравился этот разговор, но что-то продолжало его тревожить.

— Дыба! — крикнул он в сторону склада.

Из хибары мгновенно показался двухметровый детина с сияющим бритым черепом и окладистой поповской бородой. Амбал был раздет по пояс, и на мощном торсе блестели капельки пота, словно его оторвали от штанги.

— Послушай, Дыба, хороших людей, — заявил Пух. — Я-то, дурак, ждал от Камня чёрной метки, а они вон с добром явились. Какие молодцы.

Дыба бессмысленно повращал глазами — неизвестно, владел ли он вообще человеческой речью.

— Или, может, врут наши источники? — не унимался Пух.

Гигант издал лишь утробный смешок, что, видимо, означало: «меня трудно обмануть, особенно когда я так потею».

Двое других бандитов почуяли напряжение шефа и на всякий случай разошлись в стороны, заняв удобные огневые позиции.

— Продолжай, Камень, — поддержал главарь. — Не с предъявой, говоришь, пришёл, а с выгодным дельцем? Что же за дельце, любопытствую.

— Есть человек, который хочет у тебя кое-что купить, — сказал уголовник. — Я только посредник. Но имею все полномочия.

— Он, что ли, человек этот? — Пух брезгливо показал трубкой на Гарина.

— Нет, заказчик не в том чине, чтобы по Зоне самолично лазать, — усмехнулся Камень и что-то быстро показал на пальцах.

Олег не успел заметить жеста, но, судя по реакции Пуха, это была сумма.

— В евро? — уточнил главарь.

— Не борзей, в долларах. Что тоже совсем неплохо, согласись.

— Трудно спорить. И что его интересует? Какой артефакт может столько стоить?

— Догадайся сам.

— Ты пришёл за «венцом», — закивал Пух. — Во как, брат, — вновь обратился он к Дыбе, — ждали беды, а дождались бабла.

— Но сначала я должен проверить и убедиться, — сказал Камень, которому всё меньше нравились эти разговоры Пуха со своим безмолвным подручным.

— Так это… «Венец» на баркасе. Зачем мне его с собой таскать?

— А зачем оставлять его кому ни попадя? — тем же тоном произнёс Камень. — «Венец» у тебя. И если ты хочешь его продать, то мне придётся его осмотреть.

Пух вздёрнул брови, но возражать не стал, лишь перекинул ружьё в левую руку.

— Пошли, — сказал он всем сразу и первым двинулся к сараю.

Оттуда снова донёсся какой-то всхлип, но уже совсем слабый, будто предсмертный — так Олегу показалось. И, зайдя внутрь, он обнаружил, что не ошибся.

Двое бандитов, остававшихся всё это время в хибаре, мучили кого-то третьего, а точнее, уже добивали. Орудием пытки служила железная бочка из-под солярки. Пыльный бетонный пол вокруг неё был залит водой и, не исключено, кровью — в радиусе нескольких метров всё смешалось в чёрную грязь.

— Простые средства бывают действенней сложных, — пафосно прокомментировал Пух. — Дело не в угрозе смерти. Нехватка кислорода вызывает панику. Страх, а не боль, развязывает язык.

Глядя на жертву допроса, Гарин решил, что Пух, вероятно, прав. Хотя относительно пыток у Олега было собственное мнение, непонятно откуда взявшееся, но определённо связанное с ботинками «Дизель» и возникшее как раз в тот момент, когда Олег эти ботинки увидел на бандитах.

Так или иначе, мужчина на полу был измотан и сломлен. Все тайны, которыми он мог владеть, очевидно, стали достоянием банды. Хотя было совершенно неясно, чего от него добивались и какие секреты он мог скрывать. На вид ему можно было дать за пятьдесят. На груди у него была наколота церковь с тремя куполами, на левой руке клинок, а на правой — сисястая баба. Кроме этих рисунков по телу было разбросано ещё множество мелких. Все они были сделаны довольно коряво и давно выцвели.