"Фантастика 2026-221". Компиляция. Книги 1-29 - Юлия Григорова
– Они давно истекли. Зачем так себя изводить, просто расскажи мне все и я избавлю тебя и от боли и мучений, – в голосе лидера чувствовалась усталость. Ему меньше всего хотелось сидеть в Лекинсте и ждать выздоровления злейшего предателя совета. Много где требовалось его присутствие и помощь, но больше всего он сам тянулся в сторону замка, где должна находиться Миаленика. Внутреннее чутье подсказывало, что самое интересное и важное сейчас происходит там. Радовало то, что пока Кленский с ним, остаткам ордена он не угрожает.
– А кто сказал, что я хочу избавиться от боли и мучений? Может каждое ранение, все что со мной произошло – это хорошее напоминание о совершенных ошибках, напутствие больше их не совершать? Предыдущая моя встреча с тобой стоила мне жизни, да и не только мне, – проведя рукой по волосам, Виктор понял, что они отросли уже достаточно прилично и их цвет скорее всего можно различить. Значит каждый, кто увидит его, сразу поймет, кто перед ним, ведь он такой один. Чертыхнувшись про себя, он на ощупь начал искать недостающие части своей одежды.
– Еще скажи, что это я виноват в том, что ты убил Аполинарию, – почему-то в том, что это дело его рук у Вента сомнений не возникало, однако наблюдая за реакцией парня, он пожалел, что упомянул девушку. Он сразу понял, что сказал что-то сильно задевшее предателя, но не понимал почему. Все мускулы Виктора напряглись от одной этой фразы. Ладони сжались в кулаки, на пару секунд сердце остановилось, напоминание о смерти Аполи вызвало прилив ярости, и если бы он видел собеседника не обязательно глазами, то непременно бросился бы на него с кулаками. Носиться же по комнате размахивая руками, в надежде попасть по лидеру, как-то глупо. Поморщившись от приступа боли, вызванного тем, что он нашел плащ и попытался накинуть его себе на плечи, Виктор коснулся дара и в очередной раз убедился в своей слепоте по отношению к тюремщику.
– Я не собираюсь обсуждать с тобой смерть Аполинарии. Хочешь помочь мне спасти мир, собери нас в дорогу, нам предстоит долгое путешествие, – в голове прокручивался момент, когда лезвие кинжала пронзило девушку, и он ощутил на руках ее кровь. Да, во всем на самом деле виноват именно этот человек, Венториэль. Это его ненавидела Люминарская, и ради его смерти вступила в игру, не осведомленная о бессмертии парня. Как все могло обернуться, знай бывшая лидерша совета правду? Мысли о ней причиняли еще большую боль, чем рана в животе. Видя состояние Виктора, мужчина решил пока не трогать его. Отложив книгу на подоконник, он спокойно вышел из комнаты, оставив предателя наедине со своим горем.
Аккуратно опустившись на край кровати, парень уткнулся глазами в ладони и ощутил жесткость повязки. Из-за отсутствия зрачков, плакать он тоже не мог, хотя жутко хотел. Аполинария оказалась единственным представителем совета, которого Виктор не думал убивать, особенно после всего пережитого вместе. Вот только девушка выбора ему не предоставила, такова ее воля. От беспомощности появилось желание просто взвыть, рот открылся в беззвучном крике, руки снова крепко сжались в кулаки. Убить Вента, вот о чем так мечтала Люминарская, а боги не предоставили ей возможность исполнить задуманное, наделив того бессмертием. Умереть от его руки для предателя означало дать девушке погибнуть напрасно, и он готов был пойти на все, лишь бы сохранить себе жизнь. Если сперва придется спасти мир, то он сделает это, а затем уже разберется с Венториэлем любыми средствами.
***
Первый день пути не заладился с самого начала. Виктор пытался своими силами взобраться в седло, но каждый раз складывался пополам от боли. Предложение подождать еще пару дней от лекаря он отверг, а лидер совета не собирался отговаривать предателя от настолько поспешных действий. Пока парень жив и способен показывать дорогу, его состояние не волновало Вента, как только это изменится, тот непременно попробует что-то сделать, хотя бы выудить нужную информацию перед смертью Кленского. Напряжение между ними только возросло после упоминания имени Аполинарии, ведь каждый винил в ее смерти другого.
До обеда они успели проехать небольшую часть обратно в сторону крепости, и данный факт немного напрягал Венториэля, ведь он считал, что Джорах ни за что не будет держаться так близко к границе, где власть богов лишь крепнет, и они могут добраться до него. Что-то спрашивать или обсуждать со спутником лидер совета не стал, отчасти ему нечего было бояться, кроме потраченного времени, но может оно и к лучшему. Чем дальше он от Миаленики, тем больше шансов, что та в результате забудет его.
До города у стены парочка не доехала, Виктор свернул с дороги и направился на север вдоль границы. Отсюда открывался прекрасный вид на крышу крепости по ту сторону и башни замка совета вдалеке. К нему-то они и направлялись, только в Апатии, и через несколько дней будут проезжать совсем рядом. На секунду представив, что сможет увидеть дочь герцога, стоявшую где-нибудь на балконе или у огромного окна, лидер не заметил, как на его губах появилась так не свойственная ему улыбка. Мысли о ней меняли все, отвлекали от ситуации, в которой он оказался и помогали забыть, кто едет впереди и что тот натворил. Первое время лидер совета испугался, осознав это, но потом понял, что так даже лучше, если у него пропадет желание убить Виктора пусть и на какое-то время. Ночами мужчина плохо спал, вздрагивал от каждого шороха и смотрел на спутника, мирно посапывавшего в стороне. Предатель перестал бояться тюремщика, стоило им выехать из города. Здесь, на полупустынной дороге лидер мог убить его в любую минуту, но не делал этого, а значит, действительно нуждался в информации, известной только Кленскому. Сам перестал думать о ненависти к Венториэлю, ведь воплотить ее в жизнь все равно не удастся. Правда первые дни парень честно думал о том, что будет, если отрубить лидеру голову? Неужели отрастет новая? Руки чесались проверить, но приспособлений, которыми можно такое провернуть рядом не оказалось, и Виктор откинул мысли о смерти спутника. Один слепой человек, пусть и с даром, дольше будет добираться до цели. Ведь способность видела только людей, но