Мария Симонова - Привычка жить

— Да, признаю, — легко согласился Значительный. — Оговорился. Скажем так — замысел Марунги[6]. Так сколько их было? — повторил он вопрос, ответ на который знал каждый илох.

— Их было двое, — ответил Сухощавый, нахмурясь, поколебался и с помощью старательно-плавного движения рук в стиле баттерфляй нырнул в фиолетовый поток — Глубокомыслие.

— Два человека… — произнес Значительный, задумчиво покачиваясь в голубой волне Мечтательности, — …чьи имена произносить не принято. Мы словно боимся их вернуть, вызвав тем самым из Неизвестности, куда они удалились, и избегаем вспоминать об этом. Но я всё-таки их произнесу: Ричард Край и Александр Гор. Именно благодаря этим двоим, никогда не получавшим, кстати, ни крупицы от энергии Ядра, мы, илохи, вылупились, подобно бабочкам, из человеческой расы. А теперь, из-за вашей недоработки, этой энергией обладает гораздо большее количество людей. И они продолжают ее получать, поскольку ее продолжают получать граллы. Я — и пока только я! — спрашиваю у вас, илох, — откуда?

— Да простит меня Босс, что я пытался высказаться, не выслушав вас до конца. — Фиолетовый эфир явно пошел на пользу Сухощавому, хоть этот цвет его и не красил. — Сейчас, когда мне понятны ваши побуждения, я могу ответить со всей откровенностью. Ваши опасения напрасны. Всё дело в том, что граллы способны накапливать энергию. Теперь, когда они ее больше не получают, они просто отдают накопленное, именно эти остаточные выплески вы и наблюдали. То же самое будет и с получившими ее людьми: они ее выплеснут, истратят, скорее всего, — на тех же граллов, ускорив тем самым завершение операции «Путь к порядку».

— То есть мы еще и останемся в прибыли. Вашими бы устами да нектар пить, — проворчал Значительный, доказывая, что мечтательности в нем не прибавилось ни на грамм, несмотря на негу, которую доставляло ему купание в голубых струях. Но следующая фраза свидетельствовала о появлении некоей снисходительности: — Однако я верю вам, илох. И погожу выносить этот вопрос на обсуждение в Совете.

— Благодарю, — Сухощавый с достоинством кивнул и упрямо добавил: — Хотя я уверен, что Совет, вняв моим аргументам, полностью оправдал бы мои действия.

— Быть может, — Значительный тонко улыбнулся: — Но прежде он доставил бы вам немало неприятных минут. Не так ли?

Всё может быть.

Вот уже пять минут Андрей Маркелов стоял на мокром тротуаре, подняв глаза на неоновую вывеску заведения. «ВРАТА СТРАСТИ» — гласила она. А голографические панно по обе стороны от дверей не оставляли любителям сюрпризов уже никаких сомнений в том, что это за таинственные «врата» имеются в виду.

Всё может быть. Когда начинаешь искать человека, девушку, через год с лишним после расставания с нею при очень опасных обстоятельствах, когда получаешь из ее конторы справку «уволена по собственному, адрес утрачен», когда у тебя остается одно лишь имя с приблизительной датой рождения, всё может быть.

И даже это.

Зажмурившись, он отер ладонью лицо, влажное от мороси, и вошел в стеклянные, игриво подсвеченные розовым двери.

Просторный холл, обитый бордовым шелком, отделанный складчатым бархатом в тон, уже сам по себе смахивал на те самые «врата» — видимо, как и задумывалось. Помещение разделяла лестница, ведущая наверх, покрытая алой ковровой дорожкой. Звучала негромкая расслабляющая музыка. Направо от входа за полукруглой стойкой сидела… ну, скажем так, девушка в красном платье, при его появлении поднявшаяся: лет двадцати пяти, худая, довольно симпатичная, но с чуть нездорово припухшим лицом. Сильно накрашенные глаза выражали усталое превосходство. Старая молодость — вот как это называется.

Наверное, она призвана была олицетворять Мадам.

— Здравствуйте, — произнес Андрей, направляясь к ней и торопясь опередить всё, что бы она ни намеревалась ему сказать. — Мне нужна Татьяна Епифанова. Она, насколько мне известно, работает у вас.

— А… Может быть?.. — В первые мгновения Мадам словно бы сбилась с программы. — Чашечку кофе? Или коньяк? — всё-таки попыталась она запустить беседу по наезженным рельсам.

— Нет, спасибо, — отклонил предложение Андрей и повторил как можно раздельнее: — Мне нужна Татьяна Епифанова. Она здесь? Я могу ее сейчас увидеть?

Секунд пять нахмурившееся лицо Мадам отражало напряженную работу мысли, потом вдруг разгладилось: женщина что-то поняла — очевидно, классифицировала для себя посетителя. Окинув его скептическим взглядом, она хмыкнула:

— Что, такая спешка? Фанни на выезде. С постоянным клиентом.

Сердце Андрея в очередной раз сбилось с курса.

— Когда она вернется?

— Утром. Если ты собираешься ее ждать… — Мадам безошибочно определила бесперспективность этого клиента, приклеив к нему ярлык влюбленного молокососа, после чего он явно потерял в ее глазах интерес. Однако она так и не закончила фразу, увидев на столе перед собой пятисотенную купюру.

— Мне нужен адрес, — сказал Андрей. К утру ему надлежало быть на базе: это была его первая увольнительная за год, а когда будет новая — неизвестно. Да и будет ли…

— Мы не имеем права давать кому бы то ни было адреса клиентов. Уберите ваши деньги! — холодно проговорила Мадам.

Вместо этого Андрей достал вторую купюру: чего-чего, а денег он за этот год заработал достаточно. И, если понадобится, готов был истратить все на поиски Татьяны. Мадам остановила его, взяв за запястье. И, глядя прямо в глаза, произнесла:

— Повторяю, уберите деньги! Я ничем не могу вам помочь, — с этими словами, она показала одними глазами налево и вверх — туда, где как еще при входе чисто машинально заметил Андрей, была расположена следящая камера.

Женщина отпустила его руку, и он взял со стола купюру.

— Направо, третий переулок. Ступайте и подождите там, — услышал он ее тихое указание.

Спрятал деньги в бумажник, развернулся и вышел.

На улице, освещенной довольно скудным светом реклам, даже в большей мере, чем редких фонарей, было по-прежнему промозгло. Андрей миновал несколько домов и свернул в указанный переулок, по пути беспрерывно думая о Тане: воспоминания о ней неизменно отзывались в душе теплом, одновременно рождая тревогу и щемящее чувство вины. Он не хотел, по-настоящему боялся гадать о том, что произошло с маленькой вырсью — с Масей, действительно ставшей для него олицетворением ребенка. Хотя с тех пор за его плечами было около полусотни рабочих поисков и четыре уничтоженных гралла. За его плечами были шесть погибших товарищей и… без счету убитых тварей. Теперь, когда ему, возможно, предстояло вскоре увидеть Таню, почему-то на ум не шли слова: он всё силился и никак не мог мысленно начать разговор с нею. Одно Андрей знал наверняка: если ему повезет найти ее в этом борделе, то она туда больше не вернется. Он сделает всё от него зависящее — даст денег, потом будет их переводить, чтобы она могла нормально прожить до… До чего? До его нового возвращения в Москву?.. Может быть. Там будет видно. В темный замусоренный переулок, где он стоял в ожидании, торопливо свернули двое мужчин. Один из них отделился и, направившись к Андрею, попросил закурить.