Александр Косарев - Тайна императорской канцелярии

Я бросил взгляд на карту, по которой следил за перемещениями наших и французских войск. Если последовал приказ направить разведывательные дозоры в сторону Копы-си, то это означало только одно: Милорадовичу предлагалось безотлагательно выяснить, нет ли опасности со стороны юга для подходящих к Орше российских войск. А на юг от Орши были только города Копысь, Шклов и Могилев! Это был определенный плюс в копилку моей идеи о том, что в каком-то из этих городов мог находиться крупный гарнизон. Ну а там, где есть войска, всегда могла быть войсковая касса!

Но следующая депеша вновь ввергла меня в пучину сомнений:

«Г-Ад. Ожаровскому. Из полученных известий о Могилеве видно, что неприятель имеет большие запасы в сем городе, и сделал некоторые укрепления, но для защиты оных не имеет довольного числа гарнизона, ибо в оном находится 2.000 больных и до 500 вооруженного войска. Весьма необходимо занять сей город, ибо, овладев оным, найдет армия хоть на несколько дней всякого продовольствия…»

А далее я отыскал еще более интересную фразу: «Партизану Давидову приказано, переправясь через Днепр около Копыса или Шклова, отрезать всякое сообщение неприятелю между Оршею и Могилевом, действуя с тылу на сей дороге, стараясь при том открыть коммуникацию с адм. Чичаговым…»

Итак, становилось предельно ясно, что какие-то войска у французов в Могилеве действительно стояли, и общее их количество могло достигать двух с половиной и более тысяч человек. Наверняка там же могли быть и значительные денежные средства. Ведь закупались же ими на что-то те огромные запасы продовольствия и строительных материалов для возведения укреплений! А поскольку именно в это время в этот район был направлен усиленный отряд Дениса Давыдова, то можно было попытаться отыскать мемуары последнего. Писал ли уважаемый и всенародно любимый полковник послевоенные мемуары, я, конечно же, не знал, но полагал, что такая творчески одаренная личность непременно должна была создать нечто подобное.

Поиски мои на сей раз я повел в библиотеках. Вначале сходил в районную, а затем и в окружную. И вскоре то, как именно могли происходить события на дороге Могилев – Орша предстало передо мной во всей красе и во всех подробностях.

20 ноября (по новому стилю) 1812 года небезызвестный бард и лихой рубака Денис Давыдов остановился со своим отрядом на постой в селе Сметанке, примерно в восьми километрах западнее городка Копысь. Он уже некоторое время преследовал большой воинский обоз французов (называя его в донесениях «депо»), но поскольку охрана обоза была постоянно начеку, нападать на него в чистом поле полковник опасался. Но к этому времени у него уже созрел превосходный план, как можно без проблем одолеть более сильного противника.

Вот как он сам вспоминал об этом эпизоде в своих мемуарах.

«… с намерением не прежде предпринять нападение, как по переправе половины депо чрез реку, и тогда разбить поодиночке: одну часть на сей, а другую – на той стороне Днепра. Река сия не была еще схвачена льдом, одни края оной были легко замерзшими».

Добавлю уже от себя, что заодно там не было и моста, по которому бы польская часть майора Бланкара смогла бы быстро преодолеть довольно серьезную водную преграду.

Майор, видимо, догадывался о намерениях нашего даровитого полковника и поэтому начал переправу 21 ноября еще затемно, но все равно успел переправить только часть своего обоза. Нападение партизан было неизбежно. Вот как Денис Васильевич описывал это сражение в своих победных реляциях Кутузову:

«Девятого (21 н. с), поутру мы помчались к Копысу. Почти половина депо была уже на противоположном берегу; другая половина, оставшаяся на сей стороне, намеревалась вначале защищаться против вскакавших в главную улицу гусаров моих и донского полка Петрова 13-го; но коль скоро Чеченский с Бугским своим полком пробрался вдоль берега и явился в тылу оной, среди города у переправы, – тогда все стали бросать оружие, отрезывать пристяжки у повозочных лошадей и переправляться где попало вплавь на противоположный берег… Вскоре наездники мои очистили от неприятеля улицы. Я собрал полки, и, невзирая на стрельбу, производимую с противного берега, пустился двумя толпами вплавь через Днепр, оплывая, так сказать, справа и слева линию стрелков, защищавших переправу… Я отрядил сотню казаков для забрания сдавшихся в плен, скрывавшихся в Александрии (сноска по тексту: Село отделенное Днепром от Копыса) и бежавших в разброде через столбовую Белорусскую дорогу. Вся партия пустилась за остатками депо, направление которого показывали нам брошенные фуры, повозки и отставшие пехотинцы от главной массы, состоявшей уже не более как в двести пятьдесят рядовых и офицеров…»

Невольно возникала мысль о том, что среди тех, кто переправился утром и имел некоторое время на то, чтобы отъехать от реки на 2-3 километра, были и те семь гренадеров, которые транспортировали фургон с военной кассой. Во всяком случае, такое могло случиться. Пока шли стычки и перестрелки в самом городе и вблизи брода, они вполне могли укрыться в роще за Александрией и уже там спрятать свой драгоценный груз. То есть закопать его вблизи той самой мельницы, о которой впоследствии упоминал в своем рапорте полковник Яковлев. Казалось, организовать подобное

захоронение, не доезжая до Днепра, они не могли никак, поскольку подвергались постоянному обстрелу и кавалерийским атакам казаков.

На первый взгляд, ответы на все каверзные вопросы я вроде как получил. Выходило, что полковник Яковлев обратил внимание на место вблизи местечка Александрия вовсе не просто так. Около него и в самом деле происходили события такого рода, при которых действительно могло быть принято решение о спасении воинской кассы. Обозникам ведь было понятно, что зловредный Денис Давыдов не ограничится разгромом только хвоста их обоза, а постарается догнать и по мере сил потрепать и его головную часть.

Теперь мне оставалось только съездить в Белоруссию и на месте подтвердить свои догадки. Пройти собственными ногами весь путь фургона с золотом от переправы через Днепр и лично убедиться в том, что тот, кто прятал бочонки, мог нарисовать только такой памятный план и никакой иной. Сборы не длились долго. В ближайшую пятницу я выехал в Оршу на поезде Москва – Минск. Перед тем как покинуть вагон, я очень удачно поменял у буфетчицы пятьсот российских рублей на кучу мятых белорусских денежек и поспешил к железнодорожной кассе, поскольку электропоезд на Шклов отходил через несколько минут.