Александр Конторович - Второй шанс для человечества

Горел микроавтобус. Наш. Вернее, жирно чадя, догорала та куча искорёженного железа, которая когда-то микроавтобусом была. Мдя, апокалиптичная картина. Ведь всего пару часов назад заливала в его бак краденый бензин и затаривала салон мешками с барахлом и продуктами… Удар, судя по степени механических повреждений, был страшный. Такое ощущение, будто «мерин» на скорости под сотню въехал в бетонную стену, а потом его сверху приложило башенным краном. При этом из открывшейся задней дверцы на землю высыпалась куча добра, половина которого сгорела вместе с машиной. Я же канистр пять ещё припасла, вот они и бахнули, вместе с полным баком… Вон там что-то знакомое… Да это же кошачьи клетки! С разломанными пластиковыми замками и пустые. Пушистых трупов не видно, крови тоже. Так, значит, наши котяшки вполне могли спастись. Уже хорошо. Но вот что там касаемо… гм… нас?

— Мне кажется, — сказал Толик, — не стоит нам подходить к машине слишком близко.

Я только молча кивнула: разглядывать собственные обгоревшие трупы как-то не хотелось… Мало кому приходилось стоять у своего погребального костра. Осмелюсь утверждать, что мы с Толиком как бы вовсе не единственные с подобным жизненным опытом, и — честно вам скажу — злейшему врагу не пожелаю это пережить.

— Надо собрать всё, что только можно, — тихо сказала я. — Хоть какой-то шанс будет…

Уцелело, к сожалению, немного, но среди этого «немного» оказались консервы, сумка с личными вещами, большая картонная коробка, гремевшая разнообразным заточенным железом, и чемоданчик с ноутом. Ноут, к величайшему сожалению, от удара просто раскололся пополам. Только винчестер выдернуть осталось. Зато прилагавшаяся к ноуту сумка с дисками уцелела. Не представляя, когда, где и куда я буду эти диски вставлять, всё же уложила их к вещам. Потом, подумав, затолкала всё это плюс обломки ноута — мало ли, может пригодиться — в короб с холодным оружием и принялась сооружать волокушу. Толик упаковал консервы и бутылки с водой. И в результате мы получили совершенно неподъёмные тюки, которые пришлось на жердях оттаскивать к берегу по частям.

Что ж, продовольственный вопрос, по крайне мере на ближайшее время, как-то решён. Осталось решить другой, самый главный: вопрос безопасности. Ведь, если верить памяти «доноров», мы на побережье Калифорнии. А это в 1790-м году от рождества Христова — опять же если верить памяти супругов Годдард — не самое приятное местечко обитаемого мира. Ибо здешние обитатели не очень-то любят людей с белой кожей.

Спать нам не придётся, однозначно. Ну, и ладно. Я кофе сварю.

Если бы не кофе… Да здравствует Бразилия и все, кто подделывают один из главных продуктов её экспорта!

Всю ночь мы с Толиком только тем и занимались, что:

а) проводили ревизию уцелевшего от «той» жизни имущества;

б) пили крепкий кофе без сахара и налегали на консервы;

в) уясняли, кто и что мы теперь;

г) пили кофе с сахаром;

д) пытались понять, что нам теперь делать;

е) пили кофе с сахаром и сгущёнкой.

Кстати, господа Годдарды в своей «независимой» от нас житухи ну очень «не любили» поесть. Насколько я себя помню, банки консервов мне всегда бывало много. А тут Сара-Энн, вылизав баночку и вытершись бумажной салфеткой (это — не её, моя привычка! Настоящие леди утираются салфеточками матерчатыми!) голодно облизнулась на следующую. Блин! У нас не так много жратвы уцелело, чтобы тешить желудки привыкших к излишествам купчиков и купчих! Что ж, придётся нам доводить эти «тушки» до нужной кондиции.

Пришлось накачиваться кофием, благо, баклаг с водой хватило бы на целый полк, а весь кофе, что я из супермаркета зацепила, каким-то образом избежал гибели в огне. Лучше бы крупы избежали… Ну, да ладно, какой смысл жалеть о том, чего уже не вернуть. Надо пользоваться тем, что имеем. А что мы имеем? Сломанный ноут с дисками — раз. Ружьё и два пистоля мистера Годдарда — два. Мою коллекцию холодного оружия — три. Некий запас продовольствия — четыре. Память уроженцев восемнадцатого века — пять. Желание выжить… Нет, это, пожалуй, надо ставить даже выше первой строчки. Потому как при первой же возможности хорошенько поразмыслить у нас возник вполне резонный вопрос.

Если мы здесь, то ЗАЧЕМ?

— Давай рассуждать логически, — сказал Толик, допивая пятую кружку кофе. — Случилась всеобщая ядерная война. Думаю, человечеству как цивилизации пришёл финиш. Ну, или на самый крайний случай — долгий постапокалиптец. Не самое лучшее завершение истории. И я почему-то думаю, что нам просто дали второй шанс. Если мы с тобой что-то изменим в этом мире, ядерная уже война не случится.

— А что могут изменить в мире английский фактор и его жена? — я «подумала вслух». — Если честно, солнышко, мы тут — никто, и звать никак. Максимум, что мы можем — это построить факторию, как твой…персонаж задумывал, только не выживать отсюда испанцев, а задружиться с ними. Но и это вполне могут исправить. Приедет мой… точнее, Сарочкин братик на фрегате, и конец дружбе.

— Твоя героиня создала государство на Карибах.

— Ей для этого понадобилось шесть лет, гора денег и три километра нервов.

— Вот и мы с тобой так же — будем начинать с малого. Завтра посмотрим, что тут к чему…

От шестой чашки кофе Толик благоразумно отказался. Мистер Годдард, конечно, бугай здоровый, но не стоит искушать судьбу. Эта чашка, уже поостывшая, досталась мне. Спать — почему-то мы были в этом уверены — здесь было просто нельзя. Почему? Вот нельзя, и всё. Чутьё, блин… Заряженный музейный арсенал мы распределили совсем не так, как это сделали бы на нашем месте супруги Годдард. То есть, я, как имеющая некоторый опыт обращения с длинностволом, взяла ружьё, а Толик заткнул пистоли за пояс. Кроме того, мы оба прибарахлились из моей коллекции — саблями и кинжалами — и выглядели теперь записными флибустьерами, хоть картинку рисуй. Настороженное чутьё, несмотря на милитаристские приготовления, не утихало, внятно сообщая о некоей опасности, и мы, прекратив обсуждения, дружно отвернулись от костерка.

Когда зрение привыкло к темноте, я увидела. Человека, приближавшегося к нам тихим скрадом, в полусогнутом состоянии. Кто это — Бог его знает, но вряд ли друг, если крадётся.

— Лена, там кто-то есть, — я расслышала встревоженный шёпот Толика.

— Вижу, — так же тихо прошелестела я. — С моей стороны — один.

— С моей тоже.

«Друзья или враги? Как говорил принц Гамлет — вот в чём вопрос…»

Вопрос этот гамлетовский разрешился довольно быстро. Сообразив, что они обнаружены, неизвестные с улюлюканьем бросились на нас.