"Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 - Алексей Иванович Ефимов
Эта мысль вызвала у Лэйми облегчение. Связавшись с теплоходом, они сваляли изрядного дурака: речным транспортом здесь пользовались, в основном, те, кто хотел развлечься. Те, кто хотел просто куда-то попасть, предпочитали вполне современные электропоезда.
Злосчастный корабль был весьма похож на плавучий дом свиданий – бесконечные вечеринки и масса молодежи, увлеченной лишь поиском новых интрижек. Впрочем, если вспомнить, что большую часть Вторичного Мира занимали дикие земли, где города вообще лежали в развалинах, им ещё очень повезло попасть именно сюда...
Паулома была одним из крупнейших городов обширной, простиравшейся на тысячи миль страны, называемой Лерика; её границы были далеко отсюда. Спускаясь по реке, они видели лишь малую её часть, – Лэйми запомнились только крутые заросшие берега, пристани, да снующие ночью и днем яхты, теплоходы и баржи. Их тут оказалось так много, что река походила порой на оживленную улицу.
Семь дней путешествия промелькнули на удивление быстро – казалось, жизнь на корабле организована так идеально, что думать вовсе не обязательно, и он просто отдыхал от сверхнапряжения страшных последних дней Хониара. Нельзя было, впрочем, сказать, что время плавания пропало даром. Охэйо внимательно прислушивался к тому, как здесь говорят, и заставлял его всё запоминать. Что ж: теперь закончится и это. Лэйми усмехнулся, и, расплатившись, пошел вниз.
Когда он возвращался в каюту (еду они всё же предпочитали покупать, а не ходить в ресторан, так как назойливость сидевших там девиц отбивала у них аппетит), за ним увязалась одна из них. Она молча шла в дюжине шагов позади, так что Лэйми в конце концов спросил, что ей от него нужно. Ответ он получил недвусмысленный, – он выглядел симпатичнее большинства пассажиров и это привлекало здешних девчонок. Пару раз дело едва не доходило до драки.
Лэйми отпер каюту, продолжая, в то же время, следить за девушкой. Поворачиваться к ней спиной ему совершенно не хотелось. Когда он поступил так в последний раз, его с ног до головы облили соком.
– Мы войдем в порт Пауломы ещё до ночи, – сообщил он, с облегчением запирая дверь.
– Замечательно, – отозвался Охэйо. – А то мне тут уже начинает надоедать. Они считают, что я – твой любовник. Или наоборот, но всё равно противно.
Лэйми покосился на друга. Аннит всю дорогу изучал свой архив, как вот сейчас. Он лежал на диване, на животе, подогнув босые ступни – все в розовых полосках от заживших порезов. На корабле он нашел умельца, который проколол ему перепонки между пальцами ног и вставил в них серебряные колечки. На удивленный вопрос друга: «Зачем?» он ответил: «Почему бы и нет?» – и Лэйми не нашел, что возразить.
– Это помогает от оборотней, – вдруг пояснил Охэйо, как-то ощутив его удивленный взгляд. При всей своей внешней томной лени он был очень наблюдателен.
– А?
– Их кожа чернеет при прикосновении к серебру. Если кто-то носит такие колечки – значит, он человек.
– Неудивительно, что про тебя болтают всякую чушь.
– Нет, не поэтому. Так тут поступают многие юноши. И девушки тоже, кстати. Просто – сам подумай – два молодых, здоровых парня всё время сидят в одной каюте. От сомнительных девиц, которые здесь ходят, они отмахиваются. Спрашивается – что они там делают?..
– А ты не отмахивайся. Некоторые из них очень даже симпатичные.
– Возможно. Только, знаешь ли, я не могу заниматься любовью с девушкой, которую не люблю. Не знаю, почему так. А у тебя иначе, да?..
Лэйми отвернулся и покраснел. Аннит почему-то считал унизительным идти на поводу у своих чувств и влечений. Лэйми порой считал это довольно глупым... вот только уважение Охэйо было вещью, которую он вовсе не хотел терять. За семь дней их путешествия это чувство лишь окрепло – наверное, потому, что среди сотен пассажирок он тоже не встретил никого, с кем ему хотелось бы подружиться – или более, чем подружиться. Возможно, потому, что он почти не знал их; или же их было слишком много. И выглядели они, конечно, не так красиво, как вечно юные жительницы Хониара...
Охэйо, напротив, увлеченно болтал с ними – большей частью, из природного любопытства. Когда ему делали известные предложения, его лицо принимало столь скептический вид, что девчонки просто исчезали. К тому же, он был одним из анта Хилайа, правителей Империи, – а они вовсе не считали зазорным убивать всех людей, которые им не нравятся. Возможно, это было что-то наследственное, – хотя Аннит не позволял себе подобных вольностей (под Зеркалом Мира, вообще-то, никого нельзя было убить), в его лице было нечто, вызывающее опаску. Когда он злился, его глаза становились похожи на ножи – за две тысячи лет неограниченной власти безжалостность впиталась в кровь его предков. Охэйо был готов стерпеть любую вольность в обращении, – сам он тоже не отличался изысканными манерами, – но из-за скверной привычки говорить людям всё, что он о них думает, друзей у него всегда было немного. Однако, это были хорошие друзья.
10.
Паулома, что на озере Орчи, была большим городом – больше миллиона жителей. Здания в ней были многоэтажные, с плоскими крышами, – во всяком случае те, что стояли вдоль берега. Она ещё издали понравилась Лэйми – он чувствовал, что жизнь здесь на удивление мирная и бестревожная.
Друзья любовались пейзажем с верхней палубы корабля. Направляясь к причалу, теплоход вышел из устья реки в озеро, так что теперь они видели едва ли не весь город.
Погода была тихая и теплая. Небо почти полностью очистилось от облаков, и на западе, над бесконечной, темно-синей водной гладью, поднималось фантастическое кружево света – коричневато-мутное у самого горизонта, оно становилось алым, золотисто-желтым, и, наконец, высоко в небо взмывали перья чистейшей, сияющей белизны...
В таинственном полусвете этого великолепного заката вокруг них во множестве сновали небольшие лодки, яхты и маленькие корабли; можно было подумать, что всё, стоящее у причалов, устремилось в едином порыве на вечерний променад.
На востоке протянувшийся на много миль пологий склон берега покрывали зеленые клубы деревьев и белоснежные фасады высоких зданий. Миллионы сиявших в их окнах разноцветных огней делали всю картину немыслимо красивой. Лэйми впервые почувствовал, что оказался в мире, о котором мечтал. Единственное, что его тут тревожило – несколько плотных столбов