Георгий Булавин - Новатерра
Пунцовый лётчик явно подготовился к визиту, возможно, даже реѓпетировал явление себя народу. И, тем не менее, при виде дам остолбенел. Они стояли за спиной хозяина дома, обнявшись, и мило улыбались гостю, ухоженные, яркие, счастливые, прелестные.
- Проходи, Пал Иваныч, - видя замешательство лётчика, гетман слегка подтолкнул его в спину. - Можешь не разуваться.
Гость церемонно поздоровался с Алиной и Алёнкой, вручил цветы, поцеловал им руки и произнес не слишком вычурный, но, в общем-то, дуѓшевный комплимент. Гетман подумал: проведи он сам двенадцать лет в глуши и дикости, сумел бы так священнодействовать? Ох, вряд ли... Алине, видимо, 'пилот' понравился. По крайней мере, улыбалась она не искусственно, а явно благосклонно. Алёнка - тоже, но была заметно смущена, пальѓцы и губы её трепетали.
- Алёнушка, доченька, - мягко проговорил глава семьи, - проводи, пожалуйста, Павла Ивановича в мой кабинет.
Девушка покраснела много гуще.
- Прошу вас, Павел Иванович!
- Спасибо, - еле выговорил Никоненко и поплёлся следом.
А гетман показал жене язык. Алина же ему - кулак. За кабинет. За отчуждение от информации из первых уст... Так тебе и надо, интриѓганка!
Вчерашние солнцегородцы застыли друг перед другом посреди мрачного кабинета, и трепетом, и цветом лиц напоминая флаги республик бывшего Союза ССР. Лишь губы их по очереди робко колыхались: 'Вот... да... такие дела... конечно... хорошо...' И гетман поспешил прерѓвать их неуклюжий диалог. Не только ради дела и не столько пожалев обоих, сколько от укола ревности.
- Присаживайся, Павел Иванович, - указал гостю на кресло перед журнальным столиком. - Девочка, будь добра, завари нам кофе.
- Конечно, па! - прощебетала та и моментально удалилась.
А Никоненко побоялся даже бросить взгляд ей вслед. Зато не посѓтеснялся Дэн. И оглушительно зевнул, не покидая облюбованного места у дивана. Чем вынудил бывалого охотника и следопыта задрожать. Похоѓже, колоссального зверя траппер не заметил. Что ж, не мудрено!
- Не пугайся, Паша, это мой верный Дэн, ньюфаундленд, новатерра для народов латинской языковой группы. Хотя, возможно, русский водолаз. Но, как бы то ни было, добрейшее на свете сущесѓтво.
- Какой красавец! - улыбнулся Никоненко и оглядел комнату. - У вас очень мило и уютно, товарищ полковник.
- Паша, - гетман поднял руку, - давай, во-первых, сразу же догоѓворимся, что дома я Сан Саныч, и не более того. А во-вторых, предѓставь, что я позвонил тебе и сказал: братан, для тебя есть штука евро. Ты прибегаешь, а я завожу разговор о том, какой у тебя замечательный цвет лица.
- Понял, това... э-э... Сан Саныч, - гость слегка расслабился. - У вас курят?
- Даже выпивают иногда. Кури, не стесняйся, а под кофе по рюмке пропустим.
Никоненко просто разомлел. Гетману показалось, что скажи он - выѓпрыгни с балкона, - и бросился бы не раздумывая....
В дверь тихонько постучали.
- Заходи, Алёнушка!
Вошла Алина. Правда, следом - и Алёнка. У каждой на подносах - чашки, вазочѓки и всё такое прочее. Гетман понял, что изѓгнать супругу не удастся. И мысленно махнул рукой.
- Не томи, Паша, рассказывай!
А того женщины нисколько не смутили. Наоборот, он подобралѓся, напустил на лицо торжественную сопричастность. И выдал спич, от коего остолбенел уже гетман.
- Сан Саныч, я сегодня с разрешения подполковника Елизарова облаѓзал вертолёт. Машина сохранилась на удивление хорошо. Константин Владимирович выделил двоих сообразительных механиков, я обоим составил подробные план-задания на ближайшие дни. Единственное, что мы не сможем восстановить, это главный редуктор, он поврежден безвозѓвратно. Но...
- Ну?!
Гетман чувствовал - кажется, новый клад.
- Но я вам вот что скажу: когда Самохвалов остановил нас на разѓвалинах большого завода - целлюлозно-бумажного, вы говорили, - я прошёлся по окрестностям и набрёл на аэродром. Там сохранились развалившиеся 'Аны' и несколько таких же, как наш, грузовых Ми-8т. Техника под открытым небом, проржавела вся, восстановить её невозможно.
- А узлы, агрегаты?
Гетман махом выпил рюмку водки. А вслед за нею - обжигающе горячий кофе. Помешивая ложечкой Надежду...
- Боюсь, то же самое. Но там есть техническая территория с несколькими капитальными ангарами. Замки сбить я не смог, однако точно знаю, что в таких хранилищах обычно устраивали склады и мастерские. Там может быть всё что угодно, даже целый борт! Извините, что сразу не сообщил, только сегодня вспомнил.
- Целый борт... что угодно... - повторял гетман будто в бреду. - А что же мы, мать нашу, чаи гоняем?! Паша, как ты себя чувствуешь?
- Абсолютно в норме, - заверил лётчик.
- Утром я выделю тебе троих человек с автогеном, летите туда на скоростном глиссере, срезайте к чертовой матери дужки замков. Если найдёшь то, что нам мало-мальски необходимо, сразу дуй вниз по течению, в монастырскую обитель Свидетелей Страшного Суда. Оттуда позвонишь лично мне, к ним протянута цепочка ретрансляторов мобильной связи. Я отправлю к вам плавающий транспортер с погрузочной командой и выездной караул. Заѓодно передашь монахам розыскную ориентировку... Но только - после! До того нигде не задерживайся. Усёк?!
Добрый вестник подскочил.
- Так точно, товарищ... Сан Саныч!
- Да сядь ты, есть ещё пара организационных вопросов.
Алина наконец закончила разливать кофе. Так медленно она не делала этого ещё никогда...
- Пойдём, малыш, не будем мешать нашим дорогим мужчинам... Павел Иванович, мы приглашаем вас отужинать с нами узким кругом.
Лётчик смутился.
- Спасибо, Алина Анатольевна, но я, наверное...
- Отказы во внимание не принимаются! - отрезала та и, торжествующе взглянув на мужа, мельком показала ему язычок. А ведь и впрямь добилась своего, чертёнок любопытный!
- Скажи, Паша, ты уверен, что твоя находка бесхозная? - вдоволь накачавшись головой, продолжил гетман.
- Думаю, да. Там никаких следов пребывания человека не видно.
- Я тоже не слыхал, чтобы в том районе кто-нибудь жил. Но если вдруг хозяин всё же сыщется, беспредельничать не нужно. Обменяйте или купите то, что нам в первую голову необходимо, а там посмотрим, как поступить дальше.
Он покопался в сейфе, извлёк горсть трофейных драгоценностей и пачку евро, небрежно её пересчитав.
- Держи, здесь десять тысяч, должно хватить. Что останется, поѓтом вернёшь, я просто не хочу тревожить сейчас финансистов.