Дикая Тварь из Дикого Леса - Виктор Гвор

Но вот же! Внук, который родился шестнадцать лет назад в глухой деревеньке под Хаймацем, самый обычный простолюдин, жонглирующий магическими камнями; мгновенно залечивающий собственную ладонь, которую сам же и проткнул ножом для демонстрации умения; расстреливающий магическими пулями черепа волколаков на заборе. Одновременно разными пулями: огненными, каменными, водными…

Так что, всё это правда? И она сможет так же?

Сейла смотрела на Анну. Подруга спокойно сидела за столом и, забыв про вилку, зубами сдирала с шампура куски мяса. В округлившихся и не желающих принимать изначальную форму глазах застыло выражение полного ошеломления, а губы время от времени шептали: «Они не люди!»

Сама Сейла старалась держать себя в руках. Она хотела стать магом. Не огневиком или воздушником, а настоящим магом. Таким, как Внук. Она была согласна годами жить в Диком Лесу; мыть полы; стирать; потрошить зубастых птиц; плясать голой в котле, стоящем на огне; ходить в лохмушке с разрисованным сажей лицом; мазаться ядами и тошнить по ночам; ползать по грязи; готовить еду; скакать по веткам; определять расстояние до дальних сосен, не заходя за забор; носить тяжести; снова прыгать по веткам; слушать и слушаться. Она даже готова состричь гриву роскошных волос, которой завидуют все знакомые девчонки от щербатой дочки замковой поломойки до задаваки Кимбертины Ревердансовны, наследницы герцога Натайнлайна. Она хотела стать магом.

И понимала, что это невозможно, ведь она не умела ничего. Вообще ничего. Понимала, но не хотела это признать.

А напоследок Дед сообщил, что они с Внуком могут хоть сейчас вывести их из леса и сдать с рук на руки безутешным родителям. Да-да, так и сказал, на вопрос окрысившейся Ани:

- А у нас есть выбор?

Спокойно ответил:

- Конечно. Вдвоём мы можем вывести вас из Леса и вручить любящим папенькам.

- Я хочу стать магом, - прошептала Сейла.

- Ваша светлость? – телохранительница бросила взгляд на княжну.

- Я хочу быть магом, - уже твердым голосом сказала та.

- Ваша светлость! – в голосе Анны звучало отчаянье.

- Я хочу быть магом! А ты иди! – Сейла резко повернулась к подруге. – Зачем тебе мучиться?

- Я Вас не оставлю!

- Тогда оставайся. Только зови меня на «ты» и по имени!

- Это верно, - кивнул головой Дед. – Её Светлости здесь не нужна ни служанка, ни телохранительница. Ей будет нужна подруга, у которой можно поплакаться на груди, когда больше нет сил. И которая сама будет плакать у неё на груди, поскольку ей так же паршиво.

А потом они просто сидели и разговаривали. Сначала о магии, тренировках и перспективах. Потом о внешнем мире, Сейла рассказывала о Сторске, Дед - о маленьких городках Райндора, о минигосударствах Бротона, о южных степях и ещё более южных джунглях, о плосколицых тяньтяньцах и краснокожих аборигенах вытянутого между полюсами Пайдена материка, на который неминуемо попадёшь, отправившись на восток или на запад. Можно туда, а можно прямо в противоположном направлении. Только добираться в любом случае будешь очень долго. Говорили и о Диком Лесе. О волколаках, баюнах, урсусах, заврах, сабликах, которых надо не бояться, а жить, как с добрыми соседями. И о «тупых», как две капли воды похожих на обычных обитателей Леса, но неразумных и агрессивных, а потому всеми относимых к категории пищи. О последствиях попыток силового воздействия на Лес и причинах появления Волн.

Под разговоры ели шашлык из шмыглов, наслаждаясь необычным вкусом, съели остатки вчерашнего плова из зубастиков, запивая всё это вкуснющим морсом, разлили по банкам свежее варенье, Сейла сыграла-таки в шахматы с Ваввуа, страшно довольным, что сумел выиграть у девушки три партии из пяти, вскипятили отвар из неизвестных Сейле трав...

А когда солнце скатилось за горизонт, Дед откуда-то притащил гитару, и во дворе земного дома в Диком Лесу, за забором из ядовитых лиан, украшенных черепами неведомых тварей, зазвучала музыка. Сейла сидела, по глоточку смакуя отвар, и слушала, слушала, слушала…

- Это ведь песни? - спросила вдруг словно проснувшаяся Анна.

- Песни, - подтвердил Внук.

- А слова?

- Слова есть, - вздохнул Дед. – Но на другом языке. На моём родном. Хотя, Пайденский мне тоже давно родной. Но вот нормально перевести у меня способностей не хватает. Подстрочник выходит, и только.

- А ты? – Сейла повернулась к Внуку. – Не знаешь этот язык?

- Знаю, – парень хмыкнул. – Но стихоплётских талантов в нашей деревне не раздавали.

- Подстрочники сохранились?

- Конечно, - Дед улыбнулся. - Хочешь попробовать? Сейчас принесу, – мужчина отправился к дому.

- И перо с бумагой! – крикнула вслед княжна.

- Ты думаешь, перьями зубастика можно писать? – съязвила Анна.

- А чем я вчера писала письмо?

- Не помню…

Сейла и не помнила. Что Внук вручил, тем и писала. Как-то не до того было… Слишком много впечатлений для одного дня, чтобы озадачиваться письменными приборами. Перо там или чья-то кость, какая разница после рассказывающих сказки баюнов и играющих в шахматы волколаков? Или висящего над столом шарика чистого пламени. Но распространяющего не жар огня, а мягкий и теплый свет.

Дед принёс не перья, а странные палочки, похожие на карандаш, но пишущие чернилами, и стопку бумаги. Гладенькой, белоснежной. То, на чем писал послания император, сразу показалось грубой кустарной поделкой. Сейла восхитилась качеством бумаги, но мимолётно, сейчас княжну больше интересовали тексты.

Шарик света разделился на четыре, разлетевшиеся по углам стола.

- И так можешь, - завистливо вздохнула девушка и, пробежав глазами несколько листочков, протянула один Деду: - Можно вот эту спеть?

Мужчина взял гитару. Сейла внимательно прослушала, потом принялась что-то писать. Останавливалась, хмурилась, сверялась с подстрочником, что-то зачеркивала, просила Деда спеть ещё раз. Наконец, протянула ему листок:

- Попробуйте!

Тот начал петь, но княжна остановила его уже на первом куплете:

- Не то! Близко похожие слова!

- Вместо «избегнешь», «минуешь», - подсказала Анна.

- Точно! А ты чего бездельничаешь? Подключайся!

Телохранительница нехотя взяла подстрочник, пробежала его глазами, вздохнула и потянулась за ручкой. Впрочем, довольно быстро втянулась, и вскоре девушки с жаром спорили то над одним текстом, то над другим, подключая к спорам и мужчин.

- Тяжко это, когда изначальное настроение понять не можешь, - вздохнула Сейла, когда первый