Мария Симонова - Одержимые бессмертием
Нужная дверь оказалась второй из двух слева. Наплеков, подойдя, машинально набрал код, но замок был блокирован, что и неудивительно: ясно, что после тревоги все здешние вивисекторы попрятались по норам и замуровались в них изнутри.
Наплеков с кривой усмешкой пожал плечами – дескать, ничего не поделаешь, тут я бессилен. Однако замок был снабжен системой магнитного допуска, поэтому, прежде чем начать кромсать его лазером, я решил испробовать метод попроще – провел по нему наплековской картой. Ответом был металлический щелчок – дверь разблокировалась, как, очевидно, и полагалось в этом Управлении любой преграде, вставшей на пути вездесущего начальства.
Оттуда сразу донеслись дикие вопли – к моему облегчению, не женские. Я впихнул Наплекова в помещение первым – кто бы там ни обретался, вряд ли он сразу начнет стрелять: по своему мелкому начальнику еще может быть, но по руководителю конторы…
В небольшом зальчике, уставленном аппаратурой, находились только два человека: один из них был распят обнаженным на наклонной металлической плоскости. Второй – в белом халате и в шапочке – сидел рядом за большой приборной панелью.
Я не задумываясь прикончил бы этого второго, если бы распятой оказалась Жен. Но это был Грабер. И он орал как резаный. То есть не как – тонкий луч из зависшего над ним манипулятора аккуратненько вспарывал ему брюшину. Причем даже наше появление не заставило пытливого лаборанта (или профессора?..) остановить опыт – увлекся, сердешный, да так, что даже не обернулся на звук распахнувшейся двери.
Остальные исследователи феномена не прятались по углам, как можно было ожидать; скорее всего они заперлись в других помещениях, узнав по сообщению охраны, кто на них надвигается, и догадавшись зачем. А этот остался здесь. Маньяк-первоиспытатель, скальпель ему через всю морду.
Грабер на короткое время умолк, набирая распахнутой пастью воздух. Тут его вытаращенные глазенки остановились на мне. Тело рванулось, задергалось в попытках освободиться, лазерный скальпель прописал в животе кровавое факсимиле.
– Бес-с-со-о-о-о-а-ан!!! – заорал Грабер уже на пределе истошности.
В этот момент я приставил ствол к затылку лаборанта. Сказал:
– Выключи. – Он замер на мгновение, видимо осмысливая происходящее за спиной и свое незавидное при этом положение. Осмыслив, выключил лазер.
Грабер обмяк в стальных зажимах, часто дыша, с закрытыми глазами. Я подошел и встал напротив него.
Вот, оказывается, ради кого я внедрялся, как клин под ноготь, в эту чертову контору.
Грабер, словно почувствовав мой взгляд, открыл глаза. После короткого молчания заговорил отрывисто, голосом, севшим после ора:
– Пришел… Пробился все-таки. Я знал… Спасибо… Костя…
Словно отточенным клинком по сердцу. Костей меня одно время называла Жен – и только Жен. Граберу лучше бы не произносить этого моего имени – я мог и не сдержаться, особенно имея в руках лучевик. Но он, видимо, просто ничего не сечет, иначе бы так меня не звал. В его голове, должно быть, месиво: до мозгов тут наверняка тоже докапывались всяко – и током и скальпелем.
Но на мой вопрос он, надеюсь, ответит.
– Что ты с ней сделал? – А душа уже смерзается в черную глыбу. – Убил?
Он покосился на свои оковы:
– Отпусти… Тогда расскажу.
– Расскажи. А там увидим.
Грабер протяжно, со стоном вздохнул: кровавая каша на его толстом брюхе быстро розовела, восстанавливаясь и затягиваясь новой тканью.
– Они ее продали. Я не знаю кому. Только догадываюсь. Палютин… Это все он. Он заманил нас обманом в Купол – меня и ее. А когда мы хотели вернуться, он ее продал. Кому – не знаю, – повторил Грабер, и я начал подозревать, что все он прекрасно знает. – Кинул через частный портал – здесь же, в Управлении. А меня… Бросил сюда… Гнида!..
Я обернулся к Наплекову:
– Что еще за Палютин? Тоже из вашего Управления? Он сейчас здесь?
Наплеков ответил резко:
– Капитан Палютин связывался с вами под видом майора Токарева. Он же провел вас в Купол. Мой лучший опер. А твой мясник сегодня его убил.
– Что вам известно об этом деле? – Я кивнул на Грабера.
– Очень немногое. Палютин отвечал за наш портал и имел через него какие-то свои связи с внешним миром. Он пообещал доставить мне двоих бессмертных, но при условии, что один из них будет отправлен через портал по анонимному адресу. Я пошел с ним на это соглашение, но адресат так и остался мне неизвестен.
Значит, Токарев говорил мне правду – на самом деле он был вовсе не Токарев. А Палютин. И этот Палютин прекрасно знал, кто заперт у них в изоляторе. И он единственный знал, где теперь находится Жен, мало того – сам ее туда переправил, как выражается Грабер – «продал». Но Палютина больше нет. А сам министр не продал бы ее ни за какие коврижки – учитывая, что с ее помощью можно было бы давить на меня, заполучить на халяву бессмертие и установить фактический контроль над инфинитайзером. Выходит, он и вправду был не в курсе всей интриги, заваренной под его крылышком хитроумным Палютиным. Стало быть, нам опять остается только Грабер с его «догадками» (темнит ведь, падаль, и наверняка врет. Ну, это уж как водится).
Что ж, Грабер так Грабер. Только придется его во что-то одеть. Я прошел к панели и приказал лаборанту:
– Раздевайся. – Он повиновался, то поглядывая изредка с надеждой на закаменевшего рядом Наплекова, то осторожно косясь на меня и остальную компанию: мои парии ничем не выдавали своих эмоций, лишь явно были настороже – обычное их состояние в деле. А вот дед в дверях, кажется, слегка раскис.
К тому времени, когда лаборант остался в одних трусах, Грабер уже выглядел лучше, живот почти зарос – восстановился вместе со всем дерьмом.
– Освободи его, – велел я голому маньяку-лаборанту.
Держатели, мелодично звякнув, отпустили граберовские конечности и ушли в стол. Грабер соскользнул к его подножию бледной безвольной тушкой.
– А теперь ты давай ложись туда, – приказал я, подтолкнув лаборанта к пыточному столу. Он умоляюще обернулся на Наплекова, но тот оставался холоден и индифферентен, как водопроводный кран, и так же равнодушен к участи подчиненного.
Лаборант, покрывшись мурашками, лег на стол, и я его защелкнул. Резать его, марать руки я не собирался, да и не до него мне сейчас было – пускай так полежит, мысленно примерит на себя научное оборудование. Будем надеяться, что это отобьет у него охоту к лазеропластике. На всю оставшуюся жизнь.
* * *Когда Грабер соскальзывал со стола на пол вроде бы без чувств, мозг его напряженно работал, мысли выравнивались. Он думал, как сохранить свою бессмертную жизнь и вырваться для начала отсюда, чтобы в перспективе завладеть аппаратом и поиметь их всех, начиная с Бессона и кончая наследничком.