Дмитрий Хоменко - Единственный принцип - 1

Прохладная живительная влага привела Фэрта в чувства. Он медленно мелкими глотками пил воду и разглядывал человека. Сначала он увидел его руки, затем — худое лицо. Потом его взгляд скользнул по шее человека и остановился на предмете, висевшем на ней на грязном шнурке. Деревянный крест раскачивался у него перед глазами. Рука крэторна потянулась к мечу…

Весь мир с помощью телевидения следил за происходящим на древней земле Фелистии у горы Годэр. С тех пор, как был показан сюжет о сумасшедшем человеке по имени Адам, долгие годы ожидавшего начала великой последней битвы и таки дождавшегося смерти от руки пришельца, эта местность не сходила с экранов телевизоров. Все выпуски новостей непременно начинались с репортажей из Фелистии. Потом обычно следовали комментарии специалистов во всех возможных областях науки. Со временем ученых сменили политики, а политиков в свою очередь — военные. Сами новости все больше напоминали фронтовые сводки, хотя никаких боевых действий пока не велось. Но и без того было на что посмотреть. Мало того, что все мировые лидеры прислали в Фелистию свои отборные войсковые части, так еще к тому же все они были снаряжены новейшими вооружениями. Вокруг горы Годэр возникла импровизированная выставка достижений военной промышленности ведущих стран мира. Так что, если даже никакого сражения не произойдет, никто особо не расстроиться. Ведь сама по себе возможность оценить уровень готовности возможного противника многого стоила. Да и рейтинги лидеров стран, пославших свои войска спасать мир, резко подскочили вверх. Даже правителя Слэйвии как–то незаметно перестали называть диктатором. К тому же он все время заставлял оценивать себя с совершенно другой стороны. Постоянный выброс информации, полученной с помощью «новейших технологий» и «секретных источников», концентрировал на нем внимание всего мира, постепенно увязывая с ним все главные надежды на спасение цивилизации. В общем, о сумасшедшем Адаме вскоре не смогли бы вспомнить и сами журналисты, готовившие о нем сюжеты.

Что касается правителя Слэйвии, то он в это время и в подобной обстановке испытывал совершенно неоднозначные чувства. С одной стороны он физически чувствовал, как возрастает с каждым днем его авторитет и могущество. С другой — его не покидало ощущение зыбкости и неопределенности происходящего. Даже непрекращающиеся ни на день набеги пришельцев, и все новые сведения о них не могли до конца заставить его поверить во все происходящее. Присутствие Крума стало для него настолько привычным и комфортным, что правитель перестал воспринимать сата как нечто необычное. Ему все больше казалось, что он знает его всю свою жизнь. К тому же он все больше зависел от этого маленького существа. От него зависело в первую очередь само будущее правителя. Если ничего не произойдет или будет развиваться в непредвиденном направлении, то о грандиозных планах на будущее придется забыть очень надолго, если не навсегда. Кроме того, чем дольше правитель общался с Крумом, тем больше к нему привязывался. Он все больше нуждался не просто в приносимой сатом информации, но и в самом обычном общении с ним. Правитель не смог бы с ходу объяснить причины такой симпатии к этому уродливому существу. Может быть потому, что чувство симпатии вообще было ему мало знакомо. Он сразу и не смог бы вспомнить хоть одного человека, к которому когда–нибудь испытывал это чувство. Возможно, именно в этом направлении и стоило искать ответ. Ведь Крум не был человеком, и в нем не было ничего человеческого. Его мерзкое естество было недосягаемо для любого из людей, даже правителя Слэйвии.

Если бы правитель Слэйвии мог видеть происходящее параллельно на Эйлефе, его сомнения сразу же исчезли бы. У Последней Крепости уже давно была собрана огромная армия, готовая в любой момент устремиться навстречу невидимому противнику. И Сэтэрну было куда труднее поддерживать свои войска в боевом состоянии. Ведь никто, кроме него самого не знал о существовании этого противника. Об этом могло свидетельствовать только то, что многочисленные отряды, посланные в другой мир, бесследно исчезали. Да и это, скорее, только создавало повелителю дополнительные трудности. Чем дальше, тем нетерпеливее становился Сэтэрн. И Глуму становилось все труднее контролировать его действия, даже учитывая всю скудность эмоций, на которые был способен крэторн. В конце концов, сату пришлось немного приоткрыть ему причину промедления, даже рискуя провалить все задуманное.

— Ты можешь отдать приказ о наступлении хоть сейчас, — ответил, наконец, Глум на заданный уже в который раз вопрос, но тут же поспешил добавить. — Только вот я тогда не гарантирую успех этого дела. Ты ведь помнишь о том оружии, которым обладают люди?

Молчание крэторна заменило положительный ответ на заданный вопрос. Сат продолжил.

— Мне нужно еще немного времени, чтобы навсегда лишить людей их единственного преимущества перед крэторнами. Как только это произойдет, я тут же тебе сообщу. И тогда можешь отдавать приказ о наступлении хоть в тот же момент. В этом, как я уже тебе сказал, вообще нет никакой проблемы. Врата между мирами открыты уже сейчас. Первый же твой воин распахнет их настежь. Люди по другую сторону этих врат знают о вашем существовании и о ваших планах. Именно благодаря их вере в возможность нападения и открывается доступ крэторнов в их мир. Уже не нужно пробираться ни через какие туннели. Миры Эйлефа и Земли пересекутся навсегда и станут одним целым. У крэторнов и людей теперь одно будущее. И это будущее будет зависеть от тебя. Но для этого нужно еще немного времени. Сейчас я отправлюсь туда, где все решается. А ты жди от меня гонца. Думаю, ты увидишь его очень скоро. Вот тогда уж не медли, чтобы не растерять преимущество, пока люди будут приходить в себя от того, что произойдет. Не дай им такой возможности.

Сэтэрн молча наблюдал, как сат исчезает прямо у него на глазах. Через какое–то мгновение тот был уже у Хабола среди бесчисленных арлемов, начавших штурм оплота волунов. Они волнами накатывались на перекрывающих узкий проход воинов, мешая друг другу и затаптывая своих же. Волуны пока справлялись с этим хаотичным натиском, едва успевая осыпать нападавших ударами своих черных мечей, которые лишь на короткое время выводили их из строя, и лишь оттягивали падение Хабола…

Отвратительное существо, еще более уродливое, чем сат, вдруг появилось перед Сэтэрном и начало его молча и с нескрываемым интересом разглядывать, позабыв о цели своего появления здесь. Сэтэрну пришлось привести его в чувства.