Владыка Севера - Максим Шторм
А еще через несколько минут я добрался до искомого дома, который затерялся в самом конце улицы, прячась в густом ночном мраке. Остановившись на углу закрытой на все ставни и кучу замков небольшой лавки, судя по вывеске над дверями, торгующей обувью, я присмотрелся. Вроде все верно.
И улица та, и примета в виде грубо намалеваного под названием лавки кирзового сапога с чем-то напоминающим шпору, совпадает. А нужное мне здание представляло из себя небольшую, стиснутую соседними домами аптеку, с зарешечеными узкими окошками и могучей, оббитой железом дубовой дверью. И название — «Лекарства для здоровья» — не изменилось еще с тех времён, когда капитан Кречет проживал в Столице. Оставалось только надеяться, что и люди в этой аптеке работают все те же.
Несмотря на то, что до полуночи еще было почти четыре часа, в этой части улицы, кроме напавших на меня ребятушек, вообще никого не было. Закрытые ставни и двери, заженные в окнах свечи и масляные светильники. Редкие, едва разгоняющие тьму уличные факелы. И настораживающая тишина.
Более не мешкая, я подошёл к закрытой двери аптеки, вблизи по достоинству оценил ее прочность и надёжный врезной замок, и несколько раз бухнул кулаком по дубовой поверхности. Над дверью горел редкий в этих краях круглый алхимический шар-светильник. Ждать пришлось недолго. С металическим лязгом отодвинулась закрывающая смотровую щель на уровне глаз обычного человека пластина. Я отошел на пару шагов назад и скинул с головы капюшон, дозволяя себя рассмотреть.
— Не работаем после семи вечера, — прозвучал из-за двери старческий, дребезжащий голос. — Приходи завтра с утра, любезный. И тогда уверен, сможем помочь твоим нуждам.
Чуть наклонив голову и ловя взгляд блестевших в смотровой прорези глаз, я негромко произнёс:
— Я слышал, лучшие лекарства производят в Тевтонской Империи, но…
И спустя секунду дребезжащий голос с некоторой толикой удивления закончил начатую мною кодовую фразу:
— Но великорусские ничем не хуже.
Есть! Я незаметно выдохнул. Со времен Кречета ничего не изменилось. Эта секретная точка для деловых встреч Тайной Службы по-прежнему работает.
За дверью забряцали засовы и меня беспрепятственно впустили внутрь. Шагнув за дверь, я оказался в самой настоящей аптечной лавке. Большая просторная комната, почти посередине разгороженая широким прилавком, заставленным баночками, скляночками, пузырьками, мешочками и коробочками. Тянувшиеся вдоль глухой стены шкафчики с наверняка таким же содержимым. И стойкий запах лекарств, сухих трав, пряностей и спирта.
И аптекарь. Классический такой аптекарь. Сутулый старик лет семидесяти, в скромного покроя костюме и переднике. Лысоватый, с аккуратными бакенбардами, длинным носом и очками. Он с нескрываемым интересом смотрел на меня. Я точно помнил со слов Кречета его имя.
— Бестужев, — без обиняков представился я. И передал ему загодя приготовленное письмо в сером неприметном конвертике. — Будьте так добры, господин Васильев, срочно передать по прямому назначению. Безотлагательно.
— Всенепременно, уважаемый, — сверкнув линзами очков, степенно кивнул аптекарь и крикнул вглубь лавки. — Семен, Матвей, живо сюда!
В приёмную черед одну из ведущих внутрь дома дверей ввалились явно подслушивающие наш разговор крепкие рослые парни. Ревниво скользнув по мне оценивающими взглядами, они подошли к аптекарю. Я спрятал улыбку. Детины были вооружены новейшими колесцовыми пистолями и висящими на поясах тяжелыми обоюдоострыми кинжалами.
Связной Тайной Службы Валерий Геннадьевич Васильев передал одному из молодчиков конвертик и выразительно дернул уголком рта. Молча кивнув, парень тут же испарился из лавки. Васильев повернулся ко мне и сказал:
— Уже после ведьминого часа вы получите ответ, господин Бестужев. Располагайтесь. Вина?
* * *
От вина я отказался, предпочитая сохранять голову трезвой. Заняв наиболее удобное местечко со стратегической точки зрения в отведённой для тайных встреч небольной комнате, я сидел возле потрескивающей дровишками печурки, грелся и ждал. Выполнив свою работу, аптекарь не стал мозолить мне глаза. Приятно, когда сталкиваешься по долгу службы с профессионалами своего дела.
Я сидел, наслаждался тишиной, покоем, теплом и ждал. Грифон, продолжпя дрыхнуть, не подавал никак признаков тревоги. Да и мое шестое чувство молчало. Я уже начал задрёмывать, порядком разморённый, когда дверь, ведущая в освещённую парочкой стеклянных, чуть коптящих светильников комнату, приоткрылась и внутрь вошли Васильев в сопровождении двух человек. Одного из них я уже видел раньше. Валентин, личный советник и незаменимый помощник самого Князя Романа Рокоссовского. Его правая рука. В моем случае лучшего расклада, наверно, и быть не могло! Это означало, что мое послание восприняли самым серьёзным образом.
Все так же безукоризненно одетый, импозантный и спокойный, Валентин распахнул наброшенный поверх камзола простой дорожный плащ, снял и передал услужливо подсуетившемуся аптекарю, который тут же скрылся за дверью. Я встал со своего стула и подошёл к Валентину, нависая над ним как башня. Второй вошедший, высокий, худой, с низко надвинутым капюшоном, остался стоять в стороне, как мне показалось, внимательно наблюдая за мной. Возможно, агент Тайной Службы или личный телохранитель княжеского советника.
Валентин уверенно пожал мне руку и указал на стоящие рядом с печкой мягкие стулья.
— Присядем, молодый человек? Уверен, нам предстоит долгий и серьёзный разговор. А ночь отнюдь не бесконечна.
— Не будем терять времени, сударь.
Под пристальным взором Валентина я поставил свой мешок на невысокий столик, отодвинув в сторону лампу, и развязал ремешок. Советник Князя с нескрываемым интересом следил за мной.
— Признаться, получив от вас срочное послание, мы были несколько удивлены… Если не сказать больше. Такого неожиданного и смелого хода от вас с Кречетом никто не ожидал. Как вижу, капитан ничего не забывает!
Вытащив из мешка кипу плотно перевязанных, обернутых в промасленную кожу бумаг и два бережно замотаных в войлок магических шара, я пристально посмотрел прямо в глаза помощника Святого Князя.
— Здесь, на этих листах, вы прочтёте подробнейшие протоколы допроса очень важных свидетелей: измененников и предателей. А эти шары содержат в себе звуковые записи допроса мерзавцев. И на корабле, который принёс меня а Столицу, под арестом сидит живой свидетель заговора против Императора и Государства.
Держа лицо непроницаемым, что, впрочем, на этот раз ему плохо удавалось, Валентин размеренно произнёс:
— Вы можете назвать конкретное имя, Бестужев? Кого