Аристократ добивается своего - Марс Букреев
Жуть какая-то. Ладно, просто убить, как это пытались сделать якудза в Японии, но вот так, разрезать по частям, снять на камеру. У Воронцова точно крыша протекла. Неужели, просто из-за того, что он усыновил простолюдина?
Но тут, опять все срывается. Меня вытащила из лап Кадлаева Лидия. Привезла сюда. И когда мы оказались с Ингваром одни, вдалеке от лагеря и без свидетелей, Воронцов подставил меня снова, на этот раз под удар Идолища. Вот только откуда взялся монстр? Неужели мой «папаша» такой везучий?
Ну, теперь-то у меня появился новый повод поговорить с Воронцовым. Только уже без слов. Доберусь до лагеря и снесу ему башку! Плевать, что будет дальше. Пока Воронцов жив — моя жизнь под угрозой. Возможно, ничего не поменяется, когда он окажется мертв. Но хотя бы, самому погибать будет не так обидно.
Я поднялся. Обошел Идолище и направился к машине. Та представляла собой груду искореженного металла. Ростислав, как в воду смотрел, предостерегая меня, чтобы я не разбил его автомобиль. Ну, так, я и не разбивал. Пускай, своему родственнику Воронцову претензии предъявляет.
Как добираться до лагеря я даже не представлял. Пойду на юг. Когда добирался сюда, то ориентиром служил древний валун, видимый издалека. Ну, так и лагерь не иголка, увижу, наверное.
Сейчас я хотел найти среди обломков фонарь из бардачка. По темноте идти — ой, как не просто. Хотя, может и не будет темноты? Лето все-таки, а здесь в северных широтах, должен наступит полярный день. Но фонарик все же лучше поискать.
Я разгребал обломки, торопясь успеть до того, как солнце уйдет за горизонт. Пускай оно и не исчезнет полностью, но в сумерках искать фонарь станет намного сложнее. При условии, что он вообще уцелел, конечно.
Ухватив гнутую, смятую, изуродованную дверь, я оттащил ее в сторону. Блин, фонарь мог и вовсе испариться, когда Воронцов ударил Мощью по машине. Внутри, под промятой крышей, я разглядел сломанное водительское сиденье. Расстояние между крышей и сиденьем было столь узкое, что подобраться к бардачку с этой стороны никак не получилось бы.
Пришлось обойти машину, там бороться со столь же гнутой дверью. Но в отличие от первой, она никак не желала ни отсоединяться от корпуса внедорожника, ни открываться. Взмокнув, матерясь, мне все же удалось сдвинуть дверь немного в сторону. Здесь смятая крыша не так плотно прижималась к сиденью. Зато вся приборная панель, вместе с бардачком, была раскрошена.
Выругавшись, я хотел уже бросить свои поиски, но тут разглядел, что из-под сиденья торчит нечто напоминающее фонарик. Вытащил. Предметом оказался нож. Вещь, без сомнений полезная, но дорогу им не подсветишь. И сигнал не подашь, если меня примутся искать.
Сунул нож в карман. Подумал, и решил еще пошарить под креслом. К моей радости, я сразу же нащупал фонарь. Вытащил его, проверил. Светит! Отлично, можно отправляться в обратный путь. Вот только не заблудиться бы в этой бескрайней северной равнине.
Обратно я шел долго. Солнце все же скрылось за горизонтом, но его свет продолжал освещать землю. Разумеется, на день это вовсе не было похоже, скорее, на предночные сумерки.
Я светил фонарем под ноги. Время от времени размахивал им, в надежде, что меня заметит поисковый отряд. Но либо я шел не в ту сторону, либо никто и не заметил моего отсутствия. Я все надеялся, что над головой раздастся гул вертолета, но вокруг царила тишина. Скверно. Хотелось надеяться, что это не всем пофиг на меня, а то, что Воронцов сообщил, будто меня сожрал Идолище.
Свет солнца все же ненадолго исчез, оставив меня в полнейшей темноте. Я уселся на камень, торчащий из почвы. Можно было продолжать идти дальше, подсвечивая путь фонариком. Но я уже понял — я заблудился. Не знаю как, но силы для дальнейшего пути у меня сохранились. Вот только смысл продолжать его исчез. Я просто не знал, куда мне идти.
Фонарь я не выключал, опасаясь, что в темноте ко мне незаметно подберется ночной хищник. Но ведь и ресурс у фонаря не бесконечный. Посветив вокруг, и убедившись, что в свете фонаря не мерцают чьи-либо глаза, я выключил его.
Темнота. Только россыпь бледных звезд на небе нарушала ее. Наверное, вскоре надо было ожидать восхода солнца, полярный день, как-никак, уже близко. Вот пускай взойдет солнышко, тогда и продолжу путь.
Я посидел несколько минут. Клонило в сон. Но засыпать я опасался. Встал, размялся. Окинул взглядом горизонт. На самом краю светились слабые отблески, так и не угасшего солнца. Ждать нового восхода, по всей видимости, оставалось не долго.
Я прикинул свой маршрут и застыл в недоумении. Если я шел все время на юг, то почему солнце сейчас у меня за спиной? Пускай, тут и северные широты, но вставать-то оно должно все равно на востоке. Может, сбился в темноте, описал крюк, и оказался лицом на запад?
Пристально всмотрелся в едва видимый солнечный свет. Чего-то не похож он на восход. Тот алеет, разливаясь по земле предвестником нового дня. А этот, какой-то…электрический?
Стоп! Да ведь это лагерь! Я умудрился пройти мимо него и теперь просто вижу его огни. Вновь включив фонарь, я зашагал по направлению слабого зарева.
Идти снова пришлось прилично. Но вскоре я убедился в правильности своего предположения. Свет становился все более различимым, и уже точно смотрелся не слабым отблеском спрятавшегося за край земли солнца, а вполне искусственным.
Я устал, как собака. Но все же продолжал идти. А еще, усталость, пережитое напряжение, будили во мне злость. Злость на Воронцова. Нет, я не побегу счастливый к лагерю, с криками: «Это я Миша, я вернулся!», тут, судя по всему, я вообще никому не сдался. Я аккуратно зайду, со стороны тундры, ведь палатки Воронцова стоит прямо на краю лагеря. И тогда, о, величайший Белый Витязь, тебе останется только одно — молиться. Тебя не спасут ни титул, ни связи, ни могущественная родня.
Рокот идет за тобой!
Приблизившись к лагерю, я принялся обходить его. Посты тут, конечно были, но они ожидали нападения Идолищ, особенно после страшного разгрома в Японии. А вовсе не подкрадывающегося, под пологом темноты,