Шальной вертолет. 1943. Перелом войны - Алексей Соболев

— И что теперь? Эта ж девчонка не русская. Румынка? Болгарка?

— Не поверишь! Француженка! Самая настоящая!

— Хм… Где Румыния и где Франция… Не рядом так-то…

— Ну, что есть то и получите. Ее родителей убили где-то там.

— Это она сказала?

— Оля говорит, что да. Я запросил своих и Ким поднял сведения.

— Хм… Интересно. Нашел?

— А то ж… Ее папаша — коммерсант. Оптовик. Шерсть в основном. Видимо по своим делам был в Румынии и то ли бандиты, то ли конкуренты — замочили его. Мать с дочкой были при нем. Непонятно зачем в условиях войны, но что есть, то и есть. Известно, что у нее есть родственники, но в семейке Ботю там не все гладко оказывается…

— Как ты сказал? Ботю?

— Ага…

— Отец — Эмиль? Эмиль Ботю?

— Да… Надо же… Ты их знал?

— Знал… Хорошо знал… И Жозефину тоже? И ее убили?

— Луиза говорит, что тоже. Их вместе… Как я понял, у нее на глазах.

И Паша помрачнел… Он смотрел в одну точку, но видно было, что переживает не потерю друга, а скорее подчиненного.

— Они твои?

— Да… Оба! Наши старые кадры. Внедрены лет двенадцать назад. Что у них дочка я знал, но не предполагал, что это Луиза.

— Давай помянем… И Игоря с экипажем тоже. Погиб красиво, если так можно сказать. Надеюсь Героя дадут.

— За такой подвиг дадут. Определенно дадут!

И действительно, за этот подвиг Героя получил весь экипаж «Первого». Посмертно, разумеется. Шмаков тоже получил, но уже за диверсионные дела своей группы. Часть его бойцов получили «Отвагу», двое «Красную звезду» и один, но посмертно «Красное знамя». Все остальные — «За боевые заслуги». Марков за нахождение девочки дополнительно получил персональную благодарность от Паши. И я знаю, что их операция увенчалась успехом, хотя и такой ценой…

* * *

[1] Имеется в виду немецкая легенда известная с XIII века о том, что некий дудочник избавил город Гамельн от полчищ крыс привлеча их звуками дудочки и утопив в реке Везер, но бургомистр города не заплатил ему за это. Тогда дудочник, имя которого неизвестно до сих пор, обиделся и подобным же образом увел из города и утопил в той же реке всех детей горожан (спаслись только два мальчика, отставшие из-за усталости). Отражение легенды есть в нескольких странах. В частности в Румынии и в Швеции. Например, в книге шведской писательницы Сельмы Лагерлеф «Чудестное путешествие Нильса с дикими гусями» есть такая сцена, когда Нильс избавляет город от крыс. Наверняка вы видели ее в одноименном советском мультфильме.

[2] Здесь имеется в виду эпизод, когда Никитин расстрелял с вертолета и сжег целый немецкий город Кюстрин (тот самый который когда-то брал Суворов, а в 1944 году и Красная армия) с 20 тысячами мирных жителей. В отместку за расстрелы немцами белорусов и сожжение белорусских деревень. Аж целую операцию провел. Устрашения немцев. Никитин, понятное дело, тоже человек и в контексте его переживаний использована патетическая фраза из книги Шарля де Костера «Легенда об Уленшпигеле». Пепел имеется в виду то, что осталось от отца главного героя книги Тиля Уленшпигеля — Клааса Уленшпигеля, казненного на костре испанцами (дело по сюжету было в средневековье). Мать Тиля собрала пепел с костра на котором был сожжен Клаас, положила его в красный мешочек и повесила его на шею Тилю. Мол пусть пепел этот будет все время у сердца сына. На что Тиль ответил ей «Пепел Клааса стучится в мое сердце!». Фраза стала крылатой. Она обозначает, что память все равно остается и никуда не девается. Это в первую очередь. Во вторую — призывает к мести. Поскольку Никитину кому-то мстить за Кюстрин не приходится, но вот память об этой трагедии устроенной его руками — не сотрешь.

[3] Имеется в виду эпизод спасения сбитых немцами наших «ночных ведьм» описанный в книге «Шальной вертолет 1942» в главах 19 и 20 https://author.today/work/350885. Кстати, тот бой и послужил причиной расстрела Германа Геринга по приказу Гитлера. А довыделывался! Партайгеноссе Геринг не оправдал доверинг.:)

— А какие сведения остались в вашей истории о событиях самого начала немецкой операции «Цитадель», товарищ Никитин? — спросил меня Иосиф Виссарионович, когда спустя пару суток, т. е. 1 июля 1943 года, я был вызван на совещание в Ставку Верховного.

— Прежде всего то, что в ночь с 4 на 5 июля наша артиллерия нанесла упреждающий удар по расположению противника [1].

— Насколько эффективно?

— По нашим архивным данным основной урон был нанесен пехоте противника. Цифры разнятся, но все сходятся на 4000–6000 человек. Техника пострадала меньше[2].

— Чем у вас объяснялся такой перекос?

При этом вопросе Сталина Василевский, Ватутин и Жуков напряглись. Это прям чувствовалось. Ведь ответ на вопрос Вождя мог вскрыть недостатки их работы в плане разведки и оценке положения. Которые, безусловно были и имели не только объективные причины, но и такие, что претензии могли возникнуть автоматически. Василевский, конечно же, напрягся меньше, но даже ему было неловко.

— К сожалению возможности разведки сейчас не настолько высоки, как хотелось бы, товарищ Сталин. По свидетельствам историков и, в частности, товарища Жукова в мемуарах, работа по разведке дислокации противника была проведена колоссальная и исчерпывающая. И удар был по разведанным участкам. Но, повторю, разведка у вас сейчас не бесконечно всесильна, и даже близко не подходит к уровню разведки армии моего времени, а противник, даже такой инертный с нашей точки зрения, на месте не сидит.

— Это хорошо, товарищ Никитин, что вы не ищете виноватых. Тем более, что ничего еще не случилось. А что бы вы могли предложить для улучшения работы нашей разведки? С точки зрения ваших знаний из будущего.

— Если говорить о возможностях сегодняшнего дня, то… ничего, товарищ Сталин. Работа вашей разведки, как я уже сказал, по мнению наших аналитиков и историков, исчерпывающа в ее возможностях сейчас. Я лишь могу предложить использование моего Ми-28 в качестве оперативного уточнения или даже подтверждения данных вашей разведки. Т. е. в ночь с 4 на 5 июля провести доразведку расположения ударных частей противника стоящих против Центрального и Воронежского фронтов.

— Это если ситуация сложится так, как это было в вашей истории. А если не сложится? — дал нову вводную Сталин.

— С огромной долей вероятности предполагаю, что