Борис Долинго - Игры третьего рода

Домашников хмыкнул:

– Вениамин Вадимович, но возможно, что Арка выключается сразу после того, как через неё проходит какая-то масса…

Сысоев с сомнением специалиста покачал головой:

– Кто его знает. Вы вспомните – сперва машин-то две зараз появилось. Значит, не сразу после пролёта первой машины Арка отключалась.

– Да, вы правы, – согласился Домашников. – Ладно, будем считать, что работает она как минимум десять минут, хотя, вполне может статься, что продолжительность включения у неё как-то меняется.

– Это тоже весьма вероятно, – с видом эксперта по Аркам и в тон инженеру кивнул Сысоев.

Домашников немного подумал, а затем спросил, прищурившись на мужчину:

– А рисунок на поверхности Арок видели? Что вы думаете?

Кулибин из посёлка Рудный, казалось, только и ждал этого вопроса.

– А чего тут думать, – ответил он, выставляя при улыбке дырки на месте пары отсутствующих верхних зубов и потирая руки. – Я сразу подумал, что это схемка расположения Арок. А потом, как сходил ко второй, которая возле администрации, уже точно понял, что так оно и есть. Там даже рельеф местности показан, озёра и речки всякие. Можно догадаться – просто по карте сравните. И заметили, что там есть ещё значки, что вроде Аркам соответствуют?

– Думаете, есть и другие Арки?

– Если так, то должно быть ещё две, окромя тутошних, – кивнул Сысоев. – Только те далеко – так сразу не сбегаешь, не проверишь.

Домашников посмотрел на Гончарова:

– Надо будет эту карту в масштабе скопировать.

Сысоев шумно засопел и полез в карман, откуда извлёк помятый листок желтоватой бумаги.

– Да я уже всё измерил, – сообщил он. – Вот тут размеры и сам рисунок – точная копия. Там на Арке примерно сто шестьдесят на сто шестьдесят миллиметров, значит, здесь, у меня в масштабе, стало быть, один к миллиону.

Пётр улыбнулся:

– Ну вы и молодец, Вениамин Вадимович, спасибо.

Все склонились над чертежом. Две точки располагались почти в их углу квадрата, а ещё две разбросаны далеко одна от другой: одна поблизости от Тюбука, а вторая – в пустынном районе ближе к диаметрально противоположному углу Зоны. Майор сразу узнал схематичное изображение рельефа, знакомое по стандартным картам местности.

– Даже вот со всеми подробностями? – поинтересовался он. – А мы как-то не обратили внимания даже – ну узоры и узоры.

– Это ты не посмотрел, а я сразу увидел, – вставил Домашников. – Там именно схематичная карта.

– Да-да, – энергично закивал Сысоев. – Прямо, ни дать ни взять, карта местности.

– Жаль, что сейчас далековато отправляться проверять. Если так считать, то до ближайшей Арки… м-м… километров восемьдесят, – задумчиво протянул Гончаров.

– Если не возражаете, то вам, как серьёзному человеку, задание поручим, Вениамин Вадимович, – сказал Пётр и покосился на Черноскутова. – Думаю, представитель правительства не будет против и выпишет вам пропуск для беспрепятственного прохода к Арке. А я постараюсь в лаборатории найти какой-нибудь датчик и усилитель, чтобы сделать прибор, реагирующий на вибрацию, когда она появится.

Черноскутов кивнул.

– Только ведите себя осторожно и через Арку пока не суйтесь, – заметил он.

– С превеликим удовольствием, не сомневайтесь – всё сделаю осторожно, – заверил Сысоев.

– Я сейчас сразу же выдам вам разрешение на проход и к первой Арке, и ко второй, – сказал Черноскутов и повернулся к Александру, Домашникову и сопровождавшему их Семёну Ефимовичу: – А потом сядем и уточним список того, что нам потребуется для экспедиции.

Работа над планом экспедиции затянулась. Домашников какое-то время сидел с офицерами, а потом умчался на завод, зато Семён Ефимович принимал самое активное участие в обсуждении того, что стуит, а чего не стуит брать с собой. Замечания его были зачастую не такими уж бесполезными, но Черноскутов много раз бросал на старика многозначительные взгляды, долго, правда, не высказывая вслух недовольства присутствием в кабинете совершенно, казалось бы, «левого» гражданина, которого почему-то терпит Гончаров.

Наконец Семён Ефимович сообразил, что раздражает Черноскутова, и собрался уходить к Петру домой.

– Подожду вас там, – пробормотал старик. – Узнаю, уехал ли Федя в Кадниково.

Когда Альтшуллер вышел, Черноскутов прямо спросил:

– Слушай, ты над этим старпёром опекунство взял, что ли?

– Да, понимаешь, старик прибился ещё в лагере. Он одинокий, куда же его денешь? Гнать, что ли? Один он совсем.

Черноскутов хмыкнул:

– Прихрамывает, но крепкий ещё старикашка… Слушай, а что он умеет делать? Он по профессии кто?

– Режиссёром документального кино был на нашей киностудии, – усмехнулся майор. – Профессия, понимаешь, не самая востребованная сейчас. Правда, говорит, что заканчивал когда-то фельдшерские курсы.

– Давно?

– Я его о сроках не спрашивал. Но наверняка давно, когда же – недавно, что ли?!

Максим неожиданно задумался и стал сворачивать сигарету. Майор тоже потянулся к нарезанной бумаге и табаку. Они закурили, и Черноскутов неожиданно сказал:

– Слушай, одинокий и кое-какие навыки в медицине есть – это хорошо. Надо проверить, помнит он хоть что-то из медицинского прошлого. Ну и что, что старичок?

– Я тебя не совсем понимаю? – вскинул брови Александр. – Ты о чём вообще речь ведёшь?

Черноскутов затянулся и выпустил дым в потолок.

– Да чисто из практических соображений, прости господи. Врачей и медсестёр сейчас в городе и так осталось мало, а нам в экспедиции потребуется медик, хотя бы плохонький. Ты же понимаешь, что там может случиться всякое. И как мы можем насильно заставлять врачей идти с нами, если никто не согласится добровольцем?

– То есть ты предлагаешь старика взять?! – удивился майор.

– Считаешь, не согласится?

Гончаров хохотнул, посмотрел на Максима и покачал головой:

– Вот уж не думал, что ты такое предложишь…

– Ну а почему бы и нет? Значит, полагаешь, что будут проблемы его уговорить?

– Да как раз наоборот: он сам меня уже просил! Говорит, что хочет напоследок увидеть как можно больше, старый чёрт!

– Отлично! И врачей сохраним для города!

Гончаров снова только покачал головой, удивлённо кривя рот.

К вечеру все собрались у Домашникова. Из их «лагерного» коллектива отсутствовал только Фёдор, который уехал в деревню, но его заменял Черноскутов.

Семён Ефимович пребывал на седьмом небе от счастья.

– Я не буду вам обузой, ребята, – постоянно приговаривал он. – Немного и стрелять умею, если только напомните, как с автоматом обращаться.

– Вы лучше освежите свои медицинские навыки, – посоветовал Гончаров. – Стрелки у нас и без вас найдутся.