Виталий Сертаков - Город мясников

– Нам тоже нужно побыстрее получить доказательства, что мы не зря теряем время. Мы либо поедем, либо нет. Сейчас все зависит от тебя.

Я ему сразу поверил, хотя насчет военной академии у меня оставалась куча сомнений. А тут я ему сразу поверил. Потому что у нашей машины не было мотора. Мы точно сидели в увеличенной детской модельке! Спереди – такой же багажник, как сзади. Спасибо, хоть приборная доска имелась, и в замке зажигания покачивались ключи. Обложили меня конкретно, похлеще, чем в ментовке. Я ездил в разных тачках, но никогда еще не встречал такой двери, как тут. Задняя правая была со вставками из дерева и кожи, все путем, как положено в такой навороченной тачке, но зато на ней не было ручек. Ни одной. Хрен выйдешь, и даже стекло не опустить.

Я заценил передние двери – там такая же лабуда. И со стороны Вербовщика не было ни ручек, ни кнопок. Короче, двери тут, похоже, отпирались по команде с пульта или с пейджера. Или напрямик, по команде из головы.

– Это и есть?.. – я снова не договорил. В глотке вдруг пересохло, блин, точно неделю не пил.

– Да, именно это и есть единственный тест, который не прошел твой товарищ. Если честно, остальные показатели нас беспокоят значительно меньше. Точнее – вообще не беспокоят. Поэтому мы в год с трудом набираем восемьдесят человек.

– Вы что, меня за дебила держите?

– Напротив. У тебя аномально высокий коэффициент восприимчивости. Раньше таких, как ты, называли медиумами. Все остальное для нас не столь важно. Важно одно – сумеешь ли ты перенести дорогу.

– Дорогу куда? – Кажись, мне приспичило по-большому, брюхо конкретно скрутило.

– Для начала в Астраханскую область. Мы же обещали тебе предоставить доказательства. Тебе надо всего лишь поверить, что мы поедем. Если ты боишься, можешь выйти, – Вербовщик толкнул дверцу и легко выскользнул под дождь. Снаружи гудела целая туча комаров, но ни один не залетал в салон. – Можешь выйти и вернуться к своим товарищам. Больше мы не встретимся.

Я закрыл глаза, мысленно выругался и решил, что, если выберусь, при встрече с Оберстом пошлю его по пешеходно-сексуальному маршруту, далеко и надолго. Потом я вспомнил пьяную харю Ильича, вспомнил вопли отца, кулаки участкового и всю эту гнилую шнягу, в которой предстояло плавать до старости, а скорее – до смерти. Потому что я ни хрена не верил, что доживу до седин, и в прочую муть.

– Никуда я не пойду! – заявил я. – Поехали, заводи!

Вербовщик уселся рядом, «немка» ухмыльнулась и повернула ключ в замке.

И мы поехали.

– Анализ готов, – прокашлялся Хобот. – Командир, очень странная картина. То ли у меня лазарет врет, то ли не хватает мощности процессора…

Я слушал Хобота вполуха. Гораздо больше меня занимали лифтовые шахты. Где-то далеко наверху вспыхивали и гасли аварийные лампы, а внизу была полная темнота. Из пробитой трубы прямо на голову капала горячая вода. Я поставил гранаты в ряд перед собой, чтобы удобнее было бросать, если из шахты что-то полезет. Онемевшее после укола плечо снова кровоточило.

– К чему ты клонишь? – оборвал Хобота декурион. – Говори прямо.

– Прямо? – Хобот вздохнул, словно от него требовали совершить какую-то подлость. – Командир, ящеры состоят из живой материи, но… не белкового типа. Анализатор путается. Таких соединений нет в регистре. Это вполне могут быть эмбриональные гибриды, вроде наших носильщиков, только у туземцев они имеют боевое назначение. И судя по всему, кислород в роли декатализатора. При попадании снаряда их организм разрушается в считаные секунды. Но наши гибриды выращены из живых стволовых платформ. А здесь… В полевых условиях мне не определить.

– Ты считаешь, ящериц производят аборигены?!

– Не только ящериц. Всю эту агрессивную нечисть – распадников, кислотных жуков, летучих рыб…

– Хобот, что ты несешь? Откуда у людоедов технология эмбрионального клонирования? Бауэр, твое мнение? Ты исключаешь, что это естественные формы?

Мне не хотелось отвечать. В гулкой пустоте грузового вестибюля наши голоса плясали, как пьяные, мешая слушать тишину. Мы успели запереть за собой главный люк тамбура, но оставались три грузовые шахты…

– Да, исключаю. Командир, я уже ознакомился с данными анализа. Прогнал их на своем процессоре. Есть встречная идея…

– Не тяни. Сейчас все идеи годятся.

Я вколол в прокушенное плечо еще один тюбик. Из трубы над головой уже не капало, а поливало, под ногами натекла невидимая лужа. Мне показалось, что далеко внизу, в шахте, кто-то трогает лестницу.

– Я думаю, Хобот не вполне прав. Эти новые прыгающие рептилии – продукт нукле-синтезатора. Но запустили синтезатор не горожане, а кто-то другой. На планете есть кто-то поумнее этих фиолетовых уродов, вот что я думаю… Только у нас прибор занимает площадку размером со стадион, поэтому нам не верится. Посмотри сам результаты, убедишься – цепочки налицо. Аденин – тимин – цитозин – гуанин… Эти ящерки отпочковались от головного сборщика генома и поддерживали себя сами, за счет внешней среды. Возможно, за счет поглощения белковых структур, но пока непонятно…

– Что непонятного? – взорвался Гвоздь. – Они выжирают людям мозги!

Тишину разрезал далекий крик, скорее – истошный вопль. И сразу вслед за ним – гулкие взрывы мин со стационарного палинтона. Такое ни с чем не спутаешь. Очевидно, легат отдал приказ на массированный штурм города. Нам оставалось только ждать в тамбуре, запершись изнутри. Без подкрепления кучка раненых обречена…

– Это нецелесообразно, – влез вдруг Мокрик. – Вы заметили – они пожирают только головы и верхнюю часть туловища. Там, где грудная клетка, защищенная ребрами и позвоночником, и толстые кости черепа. Если бы они питались человечиной, имело бы смысл начинать с мясистых частей…

– Эй, замолкни и следи за своим лифтом, – перебил я. – Командир, взглянем на дело с другой стороны. А что если это многоступенчатый глюк? Что если нам внушают не только ящеров-убийц, но и данные анализа?

– И снаружи ребят никто сейчас не доедает? – ехидно спросил Свиная Нога, указав на толстый титановый щит, который мы с таким трудом задвинули. – Бауэр, тогда выйди наружу, если это глюки!

Я хотел ему ответить, но плюнул. Бесполезно, этого кретина не переспоришь. Он видит только то, что позволяют его свинячьи глазки, и слышит только то, что вбивают ему в уши. Он слабый аномал, почти никакой.

– Но, господин декурион… – снова влез в беседу этот умник, коротышка Мокрик. Меня он демонстративно игнорировал. – Мы ведь начали высадку после того, как прервалась связь. Даже если на поверхности планеты возникают множественные глюки, на орбите их нет. Я тоже читал о теории многоступенчатых глюков, но пока она не подтвердилась. Зато убитых поселенцев видно со спутника. Это не может быть глюком, это реалия.