Повелитель Хаоса. Том 2 - Илья Соломенный

«Добрый вечер! Увидел вашу рекламу. У нас в квартире какая-то чертовщина: мигает свет, вещи двигаются сами, ночью что-то скребётся в стенах. Жена в истерике, ребёнка уже к бабушке отправили. Нужна срочная диагностика, сегодня. Готов заплатить 10000 за выезд. Если сможете убрать — ещё столько же сверху. Адрес: Лефортово, Красноказарменная улица…»

Я перечитал сообщение дважды.

Десятка за срочную диагностику — плюс ещё столько же за устранение. Если всё выгорит — почти окуплю рекламу за один заказ! Видно, мужику совсем припёрло — в профиле на фотке у него был добродушный лысый бухгалтер — иначе и не скажешь.

Я посмотрел на часы.

Сейчас восемь вечера. До Лефортово — минут двадцать на метро, час на диагностику, ещё час, если придётся что-то убирать.

Успею!

«Добрый вечер! Выезжаю, буду примерно через полчаса» , — быстро набрал я и отправил.

Ответ пришёл почти сразу:

«Отлично, ждём!»

Я залпом допил лимонад, бросил на стойку три сотни и подхватил рюкзак. Перчатки, нож, накопитель — всё на месте.

На выходе я обернулся, чтобы махнуть Вике, но она была увлечена разговором с кожаными типами. Ну и ладно, потом напишу.

Красноказарменная оказалась тихой, зелёной и какой-то сонной. Старые сталинки с высокими окнами, липы во дворах, вездесущие бабули на лавочках, которые, как обычно, проводили меня долгими подозрительными взглядами. Не могу понять, я выгляжу как-то не так что ли, что они постоянно на меня косятся?

Нужный дом стоял в глубине квартала — кирпичная пятиэтажка, с облупившейся лепниной над подъездом и железной дверью, которую кто-то подпёр кирпичом.

Третий этаж, квартира с левой стороны площадки.

Я позвонил, и дверь открыли почти сразу. На пороге стоял мужик — но не совсем тот, кажется, который был в профиле. В растянутом спортивном костюме, здоровенный, лет тридцати пяти, бритый наголо. Шея — толщиной с моё бедро, на щеке — старый шрам, нос явно ломали не один раз. И жёлтые глаза.

— Вы по объявлению? — спросил он низким голосом.

— Да, «Струна». Вы писали про чертовщину в квартире?

— Ага, — мужик явно обрадовался и посторонился, — Заходи, заходи! Вся эта хреновина в гостиной…

— Сейчас тихо?

— Сейчас да, но мне проще показать.

Я шагнул внутрь.

Узкая прихожая, в которой пахло табаком, пивом и чем-то кислым, вроде несвежих носков. На вешалке — пара курток. На полу — мужские ботинки, три пары.

У меня мелькнула какая-то неспокойная мысль, но тут же утонула. Чертовщина в квартире, ребёнок у бабушки, жена в истерике…

Жена? А где тогда женские туфли? Где детские сандалики, игрушки, одежда? Почему тут…

Дверь у меня за спиной закрылась, щёлкнул замок.

Я обернулся — здоровяк стоял, и смотрел на меня без всякого выражения.

— Проходи-проходи, — кивнул он в сторону комнаты, и чуть подтолкнул меня в грудь, — Там тебя ждут.

Ох @#$%…

Я медленно повернулся и шагнул в комнату.

Почти пустая — продавленный диван, пара табуреток, старый лакированный шкаф во всю стену, телевизор на тумбочке, окно, плотно задёрнутое шторой. Под потолком — старая люстра.

На диване сидели двое. Молодые, лет по двадцать пять. Один — щуплый, рыжеватый, с жидкой бородкой и в майке-алкоголичке. На коленях у него лежала бита. Вроде обычная, алюминиевая, только по всей её длине бежали тонкие, едва заметные линии гравировки. Второй — коренастый, коротко стриженный, с массивной золотой цепью на шее. И с ещё одной цепью — толстой, стальной, — намотанной на правый кулак.

Оба жёлтоглазые, и оба ухмылялись.

— Здорово, Струна, — протянул рыжий, поднимаясь с дивана. Бита в его руке лениво качнулась, — Быстро ты! Двадцать штук на дороге не валяются, да?

Второй хмыкнул, тоже вставая. Цепь на его кулаке звякнула.

— Особенно для таких щеглов, да?

Я машинально скользнул в концентрацию.

Никакой аномальной проблемы тут не было — квартира чистая. А вот бита полыхнула голубым. Плотные, тугие струны электричества, свёрнутые внутри алюминия спиралями, гудящие от накопленного заряда. Третий класс, не меньше! Цепь на кулаке у второго тускло светилась серым: телекинез, слабенький, первый-второй. Ещё на шее у рыжего, под майкой, висел амулет — защитный, судя по бледно-перламутровому коконку, окутывающему всё его тело.

Здоровяк у двери, был только с защитным амулетом. Ну, ему, с его-то габаритами, никакие атакующие артефакты и не нужны…

— Развод, значит? — спросил я спокойно, даже сам удивился, — Никакой аномалии нет…

— Ну почему же? — рыжий ухмыльнулся ещё шире, — Есть. Вот она, стоит — он ткнул битой в мою сторону, — Аномалия, сука… Самоуверенная такая! Завелась на нашем районе и цены сбивает.

— Мы тут, видишь ли, давно работаем, малёк, — подал голос коренастый, — Лефортово, Бауманка, Красноказарменная, Авиамоторная. Всё наше — управляйки, ТСЖ, бабки из чатов. Мы годами клиентуру собирали — а тут ты, со своей сраной рекламой. С «диагностикой от трёх тыщ», — он брезгливо поморщился, — Демпингуешь, сука?

М-да, надо бы почаще к Вике прислушиваться…

Идиот самоуверенный, повёлся на первую же приманку! Двадцать тысяч за вечер! Даже концентрацию не включил, когда входил в подъезд! Вот и верь после этого людям — ну, будет мне урок на будещее…

Я быстро прикинул шансы — и выходило так себе.

Позади, у двери — здоровяк. Широкий, как шкаф, и, судя по шрамам, драться умеет. Окно зашторено, третий этаж. Даже если выпрыгну — ноги переломаю. Эти двое с артефактным оружием.

А у меня?

Нож хаоса в кармане, перчатки и накопитель. Ну, и кольца, если что…

Нож… Я на секунду представил, как полосую им рыжего по руке, а через час мне звонят из полиции. «Гражданин Рублёв, вы нанесли тяжкие телесные повреждения с применением артефактного оружия…» И неважно, что их трое, а я один. Неважно, что я защищался. Самооборона у нас такая: если ты нападающего порезал, то добро пожаловать в кутузку.

Блин!

— Слушайте, мужики, — я поднял руки, показывая пустые ладони, — Я с рекламой погорячился, понимаю. Не знал, что это ваш район. Давайте спокойно поговорим?

— Конечно, поговорим, — рыжий ласково улыбнулся и перехватил биту поудобнее, — Обязательно поговорим! Только после профилактики.

Сзади раздался шорох — и я дёрнулся обернуться, но не успел. Здоровенные руки обхватили меня, прижали локти к бокам и сдавили так, что затрещали рёбра.

— Э, вы чё…

Рыжий шагнул вперёд и замахнулся.

Время будто замедлилось — я видел, как бита поднимается, как гравировка на ней вспыхивает голубым, как трещат искры у самого её кончика. Видел, как рыжий скалится, как напрягаются жилистые руки. Видел, как струны электричества внутри алюминия разворачиваются, готовясь выплеснуть заряд…

Мозг начал работать с дикой скоростью, перебирая