Олег Борисов - «Док»
Утром господин полковник построил всех счастливчиков и проинспектировал внешний вид. Похоже, слухи о грозном нраве были оправданы, поэтому застывший по стойке «смирно» народ сиял отполированной обувью, благоухал одеколонными ароматами и готов был немедленно промаршировать на обложки глянцевых журналов. Смахнув с миловидной девушки в погонах сержанта несуществующую пылинку, Вильямс строго предупредил:
— Банкет ждет на базе. На авианосце — ни капли! Пусть комиссия надирается, ей положено. Вы — радуетесь привалившему счастью, бодро отдаете честь и назад… Убер, командование бригады там же. Специально для тебя говорю, чтобы проникся и осознал. Потому что если опять кому-нибудь в рыло зарядишь, огребешь не только ты, но и генерал Штадт. Конечно, тебе виднее, но я бы норов поумерил… Нале-е-е-ву! На погрузку шагом… Марш!
Я сидел в авиетке напротив девушки и задумчиво пытался придумать причину, по которой ее ждет награда. Ладно я, осчастливленный руководящим чирьем. Не думаю, что так «повезло» остальным. Как бы ни было, большую часть наград вручали все же за реально пролитую кровь. Если только будущий обладатель жестяного «подарка» успевал дожить до столь волнующего момента. Поэтому я попытался разглядеть войсковые эмблемы сержанта, потом присмотрелся к неестественно неподвижной левой щеке и поворошил в памяти сплетни, которыми щедро любил делиться Тибур. Улыбнувшись соседке, спросил:
— Автобат? Прорыв к третьей дивизии регуляров, когда ее заперли в пригородах?
Девушка удивилась:
— Да. А откуда вы знаете?
— Постарался вспомнить, где вас крепко потрепали. Макс, Макс Убер, — протянул я руку.
— Дженни Лэрой… Нас тогда трижды накрыли минометным огнем. Один раз наемники, и дважды свои. На второй раз я и поймала «плюху». А вас за что награждают?
— За анекдот, — вся отглаженная команда с интересом выслушала мой ответ. Когда я без имен обрисовал свой «подвиг», народ посмеялся и чуть-чуть расслабился. Кто-то вспомнил свои приключения, кто-то приплел к месту чужую перевранную байку, и к посадке на безразмерную палубу авианосца мы уже вовсю хохотали. Куда как лучше, чем трястись перед увешанной звездами высокопоставленной комиссией.
* * *— Ногу тянем, ногу! — орал красный от натуги капитан, метаясь между нами. Переполненному важностью штабисту доверили тренировку великого события, и теперь эта гнида орала мне в ухо, подобно взлетающему истребителю: — Где ваш строевой шаг?! Где? Вы должны пройти к точке награждения так, чтобы палуба гремела! А у вас шаг, как у дохлой курицы! Позор, старший лейтенант!
Я с тоской полюбовался на лазоревое небо над головой, дождался, пока придурок ускачет к другому несчастному, и тихо прошептал соседу:
— И когда нас окончательно представят под сиятельные взоры? Через час?
— Какое-там! — уныло ответил бравый подполковник с широкой планкой наград. — Я успел выловить писаря. Говорит, что награждение в шестнадцать ровно, а сейчас еще десяти нет. Замордуют шагистикой, уроды… Хоть не приезжай.
— Когда?! — я с трудом прокашлялся и высунулся вперед: — Господин капитан! Разрешите перекур? А то ведь взмокнем, форма внешний вид потеряет!
— Какой перекур! — всполошился штабист, — мы только начали!
— Спасибо! — я состроил радостную рожу и быстро добавил: — Пять минут, мы мигом! Вот здесь в уголочке, чтобы никто не видел!
И быстро потопал под тень, отброшенную широкой платформой авиа-лифта. Пока наш краснорожий мучитель пытался что-то родить в ответ, следом потянулись и остальные награждаемые. Капитан потоптался в одиночестве, потом проверещал вслед:
— Пять минут! Только пять минут!
— Обязательно! — кивнул я в ответ. — Как только, так сразу… Давай, сердечный, тебе тоже надо горлышко промочить… А теперь, господа, кто-как, а я по делам… Дураков нет, под солнцем до четырех корячиться.
— Взгреют, — засомневался мой сосед, вытирая платком пот.
— Обязательно, — согласился я. — Но как человек с окончательно испорченным послужным списком, имею право на мелкие послабления. Хуже мне уже точно не будет, поэтому исчезаю. Если будут искать, скажите, что вызвали к командованию… Пойду, посмотрю на авианосец. А то стыдно даже, сколько на островах болтаюсь, а все наведаться недосуг. Кто со мной?
Видимо, у госпожи сержанта кроме поврежденного лица столь же сильно пострадало и личное дело. Потому что лишь она беспечно согласилась удрать с растянутой по времени экзекуции и составила мне компанию. Остальные остались обреченно смолить вонючие сигареты. А мы ушли…
* * *Через три часа мы успели побывать почти во всех закоулках, куда можно было сунуть нос без сопровождающих. Даже пообедали, попав в столовую летного состава. И лишь рядом с оружейной палубой попались на глаза слишком бдительному начальнику БЧ,[10] который не поленился узнать, что это двое посторонних делают в его владениях.
— Разыскиваем командира сводной бригады войск специального назначения генерала Штадта! — браво отрапортовал я. — Но вот заблудились немного. Может, надо было там налево повернуть, а мы пошли направо…
— Генерала? Видел его. Буквально пять минут тому назад, — недобро усмехнулся офицер. — Я вас провожу. Господин генерал сейчас рядом, проводит инспекцию оборудования перед погрузкой.
Мы бодро прошагали вереницей длинных коридоров и оказались на длинной палубе, заставленной ящиками. Пока впереди маячила форменная синяя рубашка нашего проводника, я постарался приободрить свою попутчицу, которая сильно погрустнела и семенила сзади, спрятавшись за моей худой спиной:
— Не тушуйся, Дженни, у нас в бригаде генерал правильный. В штабе козлы по большей части, но сам генерал — нормальный мужик. Кстати, вот и он…
Без лишней показухи я промаршировал оставшиеся несколько метров и бодро отрапортовал:
— Господин командующий сводной бригадой! Разрешите доложить! Ваш приказ о защите чести и достоинства звания офицера выполнен! Готов продолжить несение службы!
Усталый и мрачный мужчина оторвался на секунду от вороха бумаг и покосился на меня:
— А, Убер. Все никак не остепенишься… Знаю я про тебя, кучу г…на после твоих развлечений на комиссии навалили. Что тут забыл?
— Прибыл для получения очередной и единственной награды, господин генерал.
— Награды? Это хорошо… Ладно, шагай, не до тебя сейчас.
Я же подозрительно всмотрелся в испарину на лбу командира, послушал его хриплое дыхание и оценил расфокусированный взгляд. Потом осторожно тронул правый бок Штадта, отчего он дернулся, будто получил электрический разряд.