Георгий Савицкий - Поле боя - Севастополь

— Шумы торпед и шумы цели слились, — доложил гидроакустик. — Подрыв!

Подводную лодку «Севастополь» ощутимо качнуло, когда в восемнадцати километрах от нее под килем турецкого фрегата рванули два трехсоткилограммовых заряда мощной взрывчатки. Это была даже не пробоина казалось, что у стальной косатки вырван кусок

мяса. От сотрясения машины и механизмы в отсеках фрегата сорвались с фундаментов, калеча и убивая людей. Сквозь мгновенно вставшую стену пламени хлестали струи перегретого пара из разорванных трубопроводов. А через гигантскую пробоину внутрь корпуса ворвалась беспощадная стихия. Для корабля с полным водоизмещением 1250 тонн оба попадания торпед стали смертельными. Уцелевшие в этом аду моряки едва успели покинуть корабль, прежде чем он затонул, проваливаясь развороченной кормой в волны.

А в Центральном посту подлодки «Севастополь» капитан-лейтенант Юрий Бессмертный поднес к губам микрофон внутрикорабельной связи:

— Товарищи подводники! Поздравляю вас с успешной торпедной стрельбой! Благодарю за службу!

— Служим Отечеству! — разнеслось по отсекам.

И служба эта будет долгой, тяжелой и многотрудной. Долго тлевшее пламя региональных междоусобиц все же полыхнуло войной, и неважно, как она теперь будет называться. Их цель, цель воинства под Андреевским флагом, и цель всех остальных военных — защитить свое Отечество. Сделать невозможным повторение трагедии Югославии, только в гораздо большем масштабе.

Глава 16 СИЛУЭТ В ПРИЦЕЛЕ

Разведгруппа гвардии старшего сержанта Александра Куликова осторожно про" двигалась, маскируясь в осенних листьях и пожухлой траве. У десантников было задание: вскрыть перемещения живой силы и техники вооруженных сил грузинской стороны, а также места их сосредоточения.

Несколько суток они провели лежа без движений под душными маскировочными накидками, которые не только берегли пятнами камуфляжа разведчиков, но и рассеивали тепловое излучение, делая их «людьми-невидимками» в инфракрасном диапазоне. Такая мера предосторожности была абсолютно нелишней — то и дело над позициями разведчиков-наблюдателей проносились грузинские «беспилотники» с теми самыми инфракрасными камерами. Так что «пар костей не ломит и эти самые кости бережет», как выразился один из разведчиков. Несколько суток наблюдения действительно принесли много нужной информации. Отрядный оператор радиоэлектронных средств, связист по-простому, уже вбил координаты целей в память электронного блока связи, закодировал и передал остронаправленным цифровым пакетом на спутник.

Все задачи были выполнены, и теперь осталось всего ничего — вернуться. Опытный разведчик, гвардии старший сержант Куликов прекрасно знал, что больше всего неприятностей как раз и случается на обратном пути, когда задание выполнено и люди расслабляются в предвкушении долгожданного отдыха.

— Передовой дозор, доложить обстановку, — старший сержант прижал тонкий усик микрофона к губам.

— Все чисто, продвигаемся дальше.

— Понял. — Александр Куликов крепче сжал цевье «винтореза», его не отпускало смутное предчувствие — слишком гладко все шло... Слишком гладко...

Над разведгруппой, хлопая лопастями, низко прошла пара патрульных вертолетов, десантники затаились. На боевом задании они прятались и от своих, и от чужих. Мощные «Ми-24ПВ» заложили вираж над пологим горным склоном и полетели дальше, шум "Крокодилов» постепенно стих.

— Продолжаем движение, — старший сержант тронул микрофон гарнитуры связи.

И тут замыкающий боец внезапно повалился ли

цом вниз на пожухлую траву, в спинной пластине бронежилета ниже правой лопатки зияло входное отверстие пули. Сразу двое десантников подхватили его и оттащили под защиту больших камней вниз по склону.

— Ложись! Кто-нибудь засек снайпера?!

—  Никак нет!

— Лешка живой?

— Пока да, — над раненым склонился санинструктор. С него уже стащили бронежилет, и эскулап торопливо делал перевязку. — У него пуля в легком, в сознание не приходит, пульс еле-еле прощупывается.

— Я засек снайпера, — бесстрастно доложил один из десантников. — Вверх по склону, слева двадцать, роща.

Он направил вверх по склону прибор, похожий на большой фотоаппарат с массивным объективом. «Фотоаппарат» представлял собой сочетание тепловизора, остронаправленного чувствительного микрофона и лазерного дальномера. И предназначался для обнаружения замаскированных стрелков.

— Ивлев, Дашко, Смирнов — взять живым!

— Есть!

Трое десантников-разведчиков гончими псами метнулись к рощице.

* * *

Остап Семенюк ясно видел в прицеле русских десантников. Когда один из них повернулся спиной, молодой активист ОУН-УПА выжал спусковой крючок. В плечо дернулся отдачей автомат Калашникова с прибором бесшумной и беспламенной стрельбы В оптическом прицеле ясно было видно, как повалился на землю десантник.

Еще одна зарубка на приклад... Остап Семенюк был студентом Львовского университета. В армии он не служил, родители «отмазали», но зато радовал инст

рукторов «вийсково-патриотичного табора», где проходил спецподготовку вместе с еще сотней таких бандеровских «отморозков». Особое внимание, помимо стрелковой и рукопашной, уделялось еще и идеологической подготовке. Она базировалась на пережевывании «подвигов» дивизии «сечевых стрельцов» (СС) «Галичина» и «преступлений имперской России». Причем доморощенные горе-историки, поменявшие мозги на сало с «горилкой»12, так изгалялись над историческими фактами, перекручивая, а иногда и выдумывая историю, что их опусы можно было принять за записки душевнобольных. «Невежественные и дикие русские врывались в украинские города и оставляли после себя больницы и школы, заводы и институты, библиотеки и детские сады».

Подковавшись теоретически, «студент» Семенюк решил закрепить свои знания на практике, да и подзаработать немного «зеленых грошей». Пройдя «выпускные экзамены» под строгими, но справедливыми взорами своих «учителей» и «гостей» из форта Брэгг, 13Остап отправился в Южную Осетию. Все просто — в руках «калаш» с оптическим прицелом и глушителем (до снайперской винтовки «студент», видать, еще не дорос). А в голове — вместе с «великими идеями», прейскурант: за голову русского солдата столько-то «зелени», за голову «офицера» — столько-то.

Свои цели Остап Семенюк и за людей-то не считал, так, фигурки, перечеркнутые перекрестьем прицела. Да и дело было относительно безопасное: ночью его выводили на позицию, он делал несколько выстрелов и отходил или таился до следующей ночи. Места «лежек» подготавливались заранее опытными, знающими местность «следопытами».