Дмитрий Лазарев - Руна Гибели

Задачей же Шестакова на данном этапе было взятие этого процесса под свой полный контроль. А следовательно, ему нужно было держать под неусыпным надзором и Медникову-десмода, и Медникову-человека. Причем, второе на начальном этапе может оказаться даже более сложной задачей. Если «узы Пустоты» можно поставить на постоянный режим (то есть, фактически, на автомат) и лишь регулярно тратить магическую энергию на поддержку аркана, то с человеческой ипостасью такое не пройдет. Полный ментальный контроль — не то заклятие, которое можно держать «фоном», лишь краем глаза за ним приглядывая. Оно нуждается в постоянном и пристальном внимании мага. А как прикажете поддерживать все это ночами? Ведь инквизитор — человек, и он тоже должен спать. Конечно, способности, которыми обладал Шестаков, позволяли ему проводить без сна до недели подряд, но затем наступало сильное переутомление, которое на время полностью исключало старшего инквизитора из действительности.

Сергей Александрович и раньше не был большим любителем ментального насилия над обычными людьми, прибегая к нему только в случае крайней необходимости. А уж нужды в длительном поддержании полного контроля у него до сих пор не возникало ни разу. Теперь же такая перспектива просматривалась довольно отчетливо: ведь неизвестно насколько затянутся поиски Э-мага, ради которого, собственно, и была затеяна вся эта многоходовая и не слишком-то чистоплотная операция. Но обратить на все это время Елену Медникову в абсолютную ментальную рабыню представлялось немыслимым как по моральным причинам, так и по чисто технологическим.

К счастью, у Шестакова был способ привести ее в состояние покорности и другим способом, практически не требующим применения магии: ведь уже однажды сработавший на ней психологический рычаг воздействия по-прежнему был актуален. Так что Медникова последует за ним повсюду и никуда не денется. Ему останется лишь контролировать темную начинку ее тела, появившуюся в нем несколько часов назад.

В общем, к моменту, когда палец старшего инквизитора надавил кнопку дверного звонка ее квартиры, он уже четко знал, каким образом будет действовать.

На двери конечно же имелся глазок, а потому Медникова наверняка увидит того, кто явился к ней в гости столь поздним вечером. Увидит и вряд ли захочет открывать. Конечно, статус сотрудника Федеральной Службы Безопасности, которым Шестаков по-прежнему обладал в ее глазах, может заставить ее открыть, но лучше, все-таки, подстраховаться.

Хозяйка квартиры подходила к двери крадучись и свет в прихожей не включала, дабы маленький лучик из глазка не выдал ее присутствие. Ее наивные уловки могли бы повеселить инквизитора, если бы не серьезность ситуации. Сергей Александрович почувствовал ее присутствие задолго до того, как она оказалась возле двери, и, разумеется сразу отсек тот момент, когда молодая женщина приникла к глазку.

— Елена Дмитриевна, откройте! Капитан Егоров, ФСБ.

Этот призыв вкупе с подавляющим волю ментальным импульсом сработал безотказно. Подчинившись телепатическому приказу инквизитора, она открыла все замки и отступила в сторону, позволяя ему войти. Но в этот же момент внутри нее активизировался некто чужой, темный и смертельно опасный. И этому созданию инквизитор явно не понравился. Глаза Елены начала заполнять серая мгла, сигнализирующая о том, что контроль над телом берет десмод. Еще секунда — и он атаковал бы Шестакова на энергетическом уровне, однако Сергей Александрович не дал ему такой возможности и метнул в кромешника свой заранее подготовленный аркан — «узы Пустоты». Лицо женщины исказилось, а тело скорчилось в каком-то подобии судороги, но несколько секунд спустя все прекратилось: энергопетля подчиняющего заклятия полностью сковала Силу десмода и привела монстра в подчиненное состояние.

Вот теперь можно было и отпустить сознание женщины: главная цель достигнута, и пора приступать к психологической обработке. Шестаков аккуратно закрыл за собой входную дверь и снял ментальный контроль с хозяйки. Она, видимо, не ощутила своего краткосрочного выпадения из реальности. Все мысли ее сейчас занимал сам незваный гость, на которого Елена смотрела глазами загнанного оленя.

— Что вам опять от меня нужно?

— Все то же, Елена Дмитриевна, все то же. Ведь наш договор двухлетней давности вы, помнится, так и не выполнили, а в тюрьму при этом не попали. Видите, какой я добрый? А на добро принято отвечать добром.

Страх, похоже, заполнил ее всю.

— Я не виновата! Я действовала так, как вы сказали, но тут вмешалась его сестра. Она такая же, как и он, если не хуже. Она бы убила меня на месте, если бы… В общем, я оказалась бессильна.

— Я знаю. Однако сделки нашей это не отменяет. Вам, как юристу, хорошо известно, что срок давности по делам об убийстве — десять лет, а прошло пока всего два. Вы по-прежнему можете загреметь за решетку как соучастница, а мне по-прежнему нужен Игорь Логинов.

— Но я понятия не имею, где он сейчас может быть!

— Что же, в таком случае, мы поищем его вместе. Поиски людей — моя специальность.

— Но я-то вам зачем?! — в отчаянии воскликнула Медникова.

— А ваша роль начнется, когда мы его отыщем.

— Но ведь эта рыжая меня к нему и близко не подпустит! Да и он теперь уже не поверит.

Последние слова она произнесла с неожиданной горечью.

— Ничего, рыжую я отвлеку, а насчет доверия Игоря Логинова — это целиком ваша задача. Если бы возможно было обойтись без вашей помощи, я бы так и поступил.

— Но я не могу… — умоляющим тоном произнесла Елена.

— Придется смочь, — голос инквизитора прозвучал так, словно затвор передернули. — Выбора особого у вас все равно нет. Либо вы идете со мной, либо… Подумайте, Елена Дмитриевна: на зоне вам придется очень плохо. Вы — красивая молодая женщина, привыкшая к безбедной, комфортной жизни. А там… Можете не сомневаться: у матерых уголовниц вы будете пользоваться ба-альшой популярностью!

Медникова вспыхнула, но секунду спустя так же резко побледнела и отступила к стене.

— Как же я вас ненавижу! — вырвалось у нее.

— Вполне вас понимаю, — хладнокровно отреагировал Шестаков. — К вам я также не испытываю особо теплых чувств. Но в этом деле мы с вами — в одной лодке, и чтобы выжить, грести придется изо всех сил. Причем, обоим.

На глазах Елены выступили слезы, но она резким и даже злым движением стерла их. Пару секунд Сергею Александровичу даже казалось, что сейчас она пошлет его куда подальше, и придется-таки применять ментальное насилие, но затем ее плечи поникли, а взгляд опустился в пол. Сдалась. Старший инквизитор едва сдержал облегченный вздох.