Иван Кузнецов - Ковчег

— На первом этаже есть отдел с инструментами. Он был полностью затоплен. Там много чего, стоит заглянуть.

— Точно! — неожиданно поддержал Сан Саныча Игорь. — Я там тоже был. Мы на первом курсе с пацанами на даче трэш-ужастик про зомбей снимали. Я там бензопилу покупал.

— Маньяки, — с чувством сказала Ника. — Но я тоже за «Скалу». Хочу пройти по местам боевой славы, посмотреть, где вы там плавали.

— Где мы плавали, ты точно не посмотришь. Это надо на четвертый этаж подниматься… Ладно, ладно, я не против. — Я поднял руки.

Мысль была и в самом деле недурная. В инструментах большого недостатка не ощущалось, а вот расходных материалов не хватало. Особенно шурупов, болтов и прочих гаек. Так что удачная находка вполне оправдывала потраченное время. Тем более что наш отряд был у начальства на хорошем счету, а авторитет надо поддерживать. Как кто-то мудро заметил: «Сначала ты работаешь на авторитет, потом авторитет работает на тебя». Увы, до второй стадии мы пока не добрались. Да и не только мы.

Я стоял у подножия «Скалы». Торговый центр, ставший ковчегом для горстки людей, безучастно следил за возвращением спасенных. Тускло поблескивали грязные тонированные стекла. В левом боку здания зияла дыра, другая, пониже — в правом. Ее проделали мы.

С тех пор прошел месяц. Вода покинула улицы. Говорят, обнажилась даже набережная. Но тот день остался в памяти навсегда. День, когда я проснулся.

Сан Саныч молча стоял рядом. Глаза прищурены, на лбу — морщины. Выходит, и для него, сорокалетнего мужика, повидавшего всякое, это место что-то да значило.

— Идемте, чего встали, — поторопил Игорь, и я наконец оторвал взгляд от расколотых стекол.

Небольшой магазинчик располагался на первом этаже — не в основном корпусе, в пристройке. Той самой, где мы нашли ванны. Я мысленно порадовался этому обстоятельству. Судя по тому, что мы видели на третьем этаже «Скалы», первый представлял собой одну большую могилу. Как, впрочем, и в других крупных магазинах. Вот почему назначение в рейды в торговые центры разыгрывалось лишь среди мужчин и всегда по жребию. Хуже только работа на труповозках.

Игорь распахнул дверь, постоял на пороге, потом отступил, с сомнением покачав головой.

— Воняет, — констатировал он. — Не сильно, но воняет. Давай маску.

Маски носили все. Без них разбирать магазины оказалось просто невозможно. После наводнения тела на улицах встречались редко, разве что в машинах, но их всегда можно было обойти стороной. А вот замкнутые помещения превратились в смердящие могильники. В каждом магазине или аптеке были продавцы, в большинстве — покупатели. Вынести их наружу просочившаяся сквозь окна и двери вода не могла.

Парадоксально, но это обстоятельство сыграло коммуне на руку. Если бы не запах, если бы не распухшие разлагающиеся тела, магазины выбрали бы подчистую в первые дни, задолго до организации рейдов. Вернуть же награбленное вряд ли бы удалось. С людьми, бьющимися насмерть за пачку прогорклых чипсов и вздувшуюся консервную банку, мы уже сталкивались. А так продавцы даже после смерти смогли встать на защиту товара: подавить природную брезгливость смогли не все.

Я натянул маску, сшитую Никой из шарфа. Верхняя губа немедленно покрылась капельками пота. Летом, после часового похода, маску можно было выжимать. В начале сентября стало прохладнее, но не настолько, чтобы носить плотную ткань и не потеть. Зато вонь она глушила надежно. Особенно, если заранее смочить чем-нибудь ароматным. Придуманный в «Скале» трюк с духами мы использовали до сих пор.

Игорь оказался прав: запах был отчетливый, но не такой сильный, как обычно. Даже Ника, от подобных ароматов дважды терявшая сознание, не осталась на улице. Откуда здесь вентиляция, выяснилось быстро. Несколько окон с боковой стороны здания были разбиты. Снаружи мы этого не заметили, отдел располагался в полуподвальном помещении, и дыры зияли прямо над тротуаром. Рядом с одной из них валялся молоток, так что сомнений не оставалось — окна били специально. Ни одного тела в отделе мы не нашли, зато на площадке этажом выше лежало аж три. Неизвестные не только устроили вентиляцию, но и не поленились оттащить мертвецов в сторонку. Беглый осмотр показал, что утащили пока немного. Видимо, собирались вернуться, когда комнаты проветрятся. Вполне здравая мысль.

М-да, ситуация…

Дело вовсе не в том, что меня мучила совесть. Будь моя воля, я бы мысленно поблагодарил неизвестных за подготовку помещения и вынес всё до последнего болта. Кто бы здесь ни побывал, эти люди не из коммуны. Но действовали они разумно и организованно, и их явно было несколько человек. Значит, либо торгаши-мародеры, либо сбившиеся в кучку друзья-приятели, решившие, что они проживут и без нас. Как мы неоднократно убеждались, о коммуне слышал уже весь город, и те, кто до сих пор не присоединились, не присоединялись исключительно по собственной воле. Сан Саныч относился к таким толерантно — мол, мало ли какие у людей мотивы. Игорь считал их порядочными мерзавцами, и я, редкий случай, был согласен с ним, а не с Санычем.

Как правило, это были одиночки или небольшие группы, в чьих руках после пробуждения оказалось нечто, пригодное для обмена. Одного такого орла мы недавно поймали. Сторож продовольственного склада, с вечера забухавший с соседом и оттого избежавший утопления, едва спала вода, упер со склада несколько мешков с крупами и полцентнера сахара. На сахаре он и погорел. Сидел бы тихо, как хомяк-переросток, никто бы ничего не узнал, а он торговать начал. Я вам сахар — вы мне то да сё, в основном, ясное дело, водку. Раз поменялся, два поменялся, а потом ребята заинтересовались, откуда столько сахара. С третьей попытки выследили и устроили экспроприацию. За украденное сторож бился. Одному ножом так руку располосовал, что потом зашивали. В итоге все-таки скрутили. Так этот гаденыш еще орал, что мы, воры, грабим его, честного труженика. То, что в коммуне мужчин пятая часть, а остальные — пенсионеры, женщины и дети, его не интересовало. То, что стариков и детей надо кормить, — тоже. Отдельно взятые сволочи не стремятся поделиться своими благами, а садятся на них жопой и предпочитают потреблять в одно рыло.

— Место есть? — пробубнил Игорь сквозь повязку.

Я стянул рюкзак.

— Мой забит наполовину. Кое-что можно выкинуть.

— У меня почти пустой, но туда много не влезет. — Ника тоже сняла миниатюрный рюкзачок. — Тут кое-какие бумаги, велено передать…

— Забей, выкладывай, — прервал ее Игорь. — Здесь недалеко, и так донесем.

— Слушай, а чего нам вообще дергаться?