Повелитель Хаоса. Том 2 - Илья Соломенный

ХЛОП!

Дверь квартиры номер тридцать семь захлопнулась с таким грохотом, что с потолка посыпалась штукатурка.

— Ира! — Макс вскочил первым и бросился к двери, — Ира, твою мать!

Он врезал по ней кулаком — но отскочил от неё. Оборотень зарычал, отступил на шаг и врезался в дверь плечом, со всей своей звериной массой.

Ноль эффекта.

— Пусти! — Настя оттолкнула Макса, вскинула руки, и я увидел, как она сосредоточилась на замке. Металл, это же её стихия, её специализация!

Но замок даже не шелохнулся.

— Он… не металлический, — выдохнула нэко, растерянно уставившись на свои ладони, — Выглядит как металл, а я его не чувствую! Вообще!

Я снова скользнув в концентрацию — дверь как дверь: дерево, дерматин, латунь, петли. Я положил на поверхность ладонь, собираясь, как всегда, погрузить руку внутрь, в саму структуру…

И пальцы упёрлись в поверхность.

— Не выйдет, — прохрипел я.

— И что ты предлагаешь⁈ — сновазарычал Макс, — Бросить её тут⁈

— Ну давай биться головой, тоже вариант! — рявкнул я в ответ, — Посмотри вокруг, блин! Связи нет, приборы ничего не показывают, я ни хрена не вижу! Мы не знаем, что это за аномалия, мы не можем найти нексус, мы даже не можем открыть, сука, дверь! Тут что-то… — я запнулся, подбирая слово, — Что-то неправильное. Нам нужна помощь — Бюро, другие группы, кто угодно, кто сможет это хотя бы засечь!

Макс смотрел на меня долго, тяжело дыша.

— Хорошо, — процедил он сквозь зубы, — Это… Логично. Тогда быстро обратно в лифт! Выходим, вызываем подмогу и возвращаемся за Ирой!

Мы почти бегом вернулись к лифту, я ткнул кнопку «1» так, что чуть не сломал палец.

Двери закрылись. Кабина дёрнулась, поехала вниз, остановилась, двери разъехались.

Ииии… Мы оказались не в том холле — а в длинном и низком вестибюле с окрашенными в зелёный цвет стенами. Вдоль стен торчали деревянные лавки, чуть поодаль виднелась какая-то доска объявлений с пожелтевшими листками.

Почти у самого лифта стояла вахтёрская будка, в которой сидела старуха в платке и вязала. А над ней висел выцветший плакат с красными буквами: «ТРУД ОБЛАГОРАЖИВАЕТ ЧЕЛОВЕКА!». В углу на тумбочке стоял ламповый радиоприёмник, из которого доносился бодрый, с треском, голос диктора.

Это что, какое-то советское общежитие???

Старуха в будке подняла голову и посмотрела на нас — и ничего не сказала, тут же вернувшись к вязанию.

— Нет… — выдохнула Настя, — Нет-нет-нет, это же первый! Мы же нажали первый!

— Ещё раз, — Макс, не выходя из кабины, ударил кулаком по кнопке «1».

Двери закрылись, мы поехали вниз, двери открылись…

Тот же самый вестибюль.

— Три, — сказал я, — Давай вернёмся на этаж Иры!

Макс нажал «3».

Двери снова закрылись и тут же открылись.

Коридор — но уже широкий, с высокими окнами и паркетом ёлочкой, с массивными двустворчатыми дверями квартир, крашенными белой эмалью. Ни одного номера «37».

Я смотрел на всё это и чувствовал, как внутри медленно поднимается паника.

— Так… — кашлянул я, — Выход, очевидно, не работает. И нумерация поменялась. Что это значит?

— Аномалия… обновилась? — предположила Настя.

— Похоже на то… — буркнул Макс, принюхиваясь, — Вот же дерьмо…

Я вызвал браслет — карта по прежнемупоказывала, что мы находимся в высотка у Красных Ворот, на третьем этаже. Я набрал Егора — длинные гудки, и никакого ответа. Настя крутила свой монокуляр, щурилась и раз за разом качала головой.

Фон — ноль. Активность — ноль. По всем приборам мы стояли в самом обычном лифте самого обычного дома.

— Ну что, пробуем ещё? — предложил я, — Пока не найдём следов аномалии, не окажемся на этаже Иры или пока не вывалимся в реальность?

Спорить никто не стал — мы вернулись в лифт, и на этот раз не успели ничего нажать — двери закрылись сами.

А на латунной панели, отдельно от всех, появилась кнопка «13» — ярко-красная.

— Этого… не было, — очень спокойно произнесла Настя.

— Не было, — подтвердил я.

Никто из нас кнопку не нажимал — мы просто стояли и смотрели на неё. Видимо, кнопке это быстро надоело, потому что она нажалась сама.

— Долбаные аномалии… — прорычал Макс.

Двери лифта поползли в стороны, и на этот раз за ними оказался очередной коридор — полутёмный, с тусклой лампой под потолком и выцветшими обоями. Я разглядел детский велосипед, прислонённый к стене, и чью-то брошенную куклу на полу.

Двери постояли открытыми секунду — и снова закрылись, а Настя вдруг ахнула и вцепилась в мою руку так, что ногти впились в кожу даже сквозь перчатку.

— Насть? — я повернулся к ней, — Ты чего?

— Там… — прошептала она, — Там в коридоре… Кедр, там была я.

— Что?

— Я, — повторила нэко, и голос у неё сорвался, — Маленькая… Стояла у стены, возле велосипеда. И смотрела на меня. На себя… Как это правильно сказать?

На несколько секунд мы замолчали. Есть одно слово, которое описывает то, что я в тот момент ощутил — «крипота». Вот, лучше и не придумаешь…

— Короче, — выдавил Макс. Голос у него был хриплый, — Стоять тут смысла нет. Раз выход не работает, значит, надо найти нексус. Уничтожим его — аномалия схлопнется, и все окажутся снаружи.

— Согласен, — произнёс я.

Второй этаж — на этот раз двери открылись на длинный тёмный коридор коммуналки. Высокие потолки, облупившаяся лепнина, лампочка на проводе, общий телефон на стене, велосипед под ним, чьи-то валенки у двери. Пахло щами, керосином и махоркой. Откуда-то из глубины доносились голоса, звон кастрюль и бормотание радиоприёмника — бодрый женский голос рассказывал о перевыполнении плана по выплавке чугуна.

Я осторожно выглянул в коридор и увидел в его дальнем конце общую кухню: несколько плит, сушащееся под потолком бельё и людей. Женщин в платках и халатах, мужика в майке-алкоголичке, который курил у форточки.

— Никаких следова аномалии или нексуса.

— Едем дальше.

Седьмой этаж — и в нос сразу ударил резкий, едкий запах гуталина, пота и хлорки. Узкий длинный коридор, выкрашенный в серо-зелёный. Чуть дальше виднелись двухъярусные железные кровати, заправленные так, что об уголки одеял можно было порезаться. Тумбочки, строй сапог у стены.

И откуда-то из-за двери в конце коридора — мужской голос. Злой, громкий, срывающийся на крик:

— … ещё раз увижу — выпорю так, что сидеть не сможешь! Понял меня⁈ Я спрашиваю, понял⁈ Встать, когда с отцом разговариваешь! Сопли подбери!

И тихий детский всхлип в ответ.

Макса передёрнуло, он сделал щаг вперёд, но остановился, и тут же вернулся в лифт. Лицо у него стало каменным — ни одной эмоции, желваки на скулах