Воительница - Елена Александровна Тимофеева
Путники вступили в город. Встречные прохожие разглядывали их, показывали пальцами. Женщины возмущённо ахали на короткую юбку Демиры. Мужчины цокали языком, поглаживали в восхищении бороды. Девки, встретившись взглядом с серыми глазами магистра, безмолвным призраком восседавшем на огромном чёрном коне, бледнели и краснели, готовые каждую минуту хлопнуться в обморок. Тётки подтрунивали над Арефой:
– Молоденький, хорошенький!
– Щёчки, будто персик!
– Эй, касатик, подари поцелуйчик!
– Пряничек ты мятный!
– Потаскухи!– цедил сквозь зубы Арефа, напуская на себя суровость, и изо всех сил стараясь не краснеть и выглядеть старше.
Демира хохотала от всей души. Ливий заигрывал с девками, желая снять подружку на ночку. Молодухи посмеивались над его шепелявостью, зубоскалили в ответ, но послать подальше беззубого толстяка не спешили. Мало было развлечений в этом городке, и толпа собиралась всё больше.
Демире никто не решился предложить скоротать ночку, видя тяжёлый меч в ножнах у стремени и острые кинжалы за поясом, но взгляды, бросаемые ей в спину, столь горячи были, что едва кирасу не расплавили. Нашлись и поклонники принцессы. Кто-то бросил на колени девушки букетик цветов, не стушевавшись перед стылым взглядом магистра. Арефе назло Тея Ирис села в седло к вожаку, а он снисходительно позволил ей это. Юный воин пришёл в бешенство, молчал, упрямо стиснув зубы, и на принцессу не глядел.
Отряд подъехал к корчме, комнаты в которой почти всегда пустовали. У магистра завалялось несколько медных монет, да Ливий достал свои ракушки. К удивлению путников, их капитала с лихвой хватило и на хороший ужин с вином, и на корм лошадям, и на три комнаты. Кроме того, хозяин обещал почистить и коней, и сапоги уставшим путникам.
Народу в корчму в тот день набилось под завязку. Многие желали посмотреть на необычное войско, направляющееся к Белой пустыне. Хозяин радовался хорошей выручке, был вежлив с гостями, подал сверх оплаты большое блюдо жаркого.
Чтобы не мозолить глаза местным мужикам, пускающим слюни, Демира после трапезы забрала принцессу и пошла спать. Следом ушёл Арий Конрад, и в зале остались Ливий с Арефой, к радости уличных девок.
Демира, измученная догадками о том, что случилось с нею прошлой ночью, не разговаривала с принцессой. А Тея Ирис домысливала, разозлило ли Арефу, что она поехала с Арий Конрадом, и видел ли он, как ей бросили из толпы цветы, и не заметила подавленного состояния своей спутницы.
Воительница дождалась, пока принцесса задремала, и пошла к магистру, решив ему всё рассказать. Измучилась, нужно было кому-то выговориться, чтоб камень на душе не лежал. А поймёт он или нет – другое дело.
Но не получилось у Демиры излить душу. Проходя по коридору, она услышали за одной из дверей пьяный женский смех, шепелявый басок Ливия, и – она сначала подумала, что ослышалась – весёлый голос Арефы. Не веря ушам своим, Демира остановилась. Развязный смех повторился, потом послышалась возня, гогот Ливия и возглас Арефы: «Полегче, дорогуша!», и снова возня. Привлечённый шумом, в коридор выглянул Арий Конрад.
– Что тут у вас? – спросил, увидев застывшую у дверей соседней комнаты Демиру.
– Да вот, – воительница коротко рассмеялась, – там Ливий, шлюхи и Арефа.
– Арефа? – переспросил магистр. – Ты уверена?
– Да ты сам послушай!
И будто нарочно, из комнаты вновь раздался пьяный бабий визг, и весёлый голос Арефы: «Какая ты милашка!»
Арий Конрад равнодушно пожал плечами и повернулся, собираясь идти к себе.
– Ты куда? – Демира схватила его за руку. – Ты оставишь всё так?
В лице магистра читалось полнейшее безразличие.
– Ну, уж нет! Эй, вы! – воительница ударила кулаком в дверь. – Отоприте!
Как и следовало ожидать, её не услышали. В комнате продолжали веселиться, заливисто хохотать и неприлично вздыхать.
– Эй! – взревела Демира и пнула дверь ногой. – Откройте! Дверь вышибу!
– Угомонись, неразумная! – попытался осадить её магистр, но воительница его не послушала. Отошла назад, примерилась…
– Уймись, неразумная! – повысил голос Арий Конрад.
Демира подскочила к двери, наддала по ней плечом, ещё раз, и, к удивлению магистра, высадила без особого труда.
Картина, представшая им, являла собою обычные будни городов Содома и Гоморры. В комнате стояли две большие кровати, и Ливий с Арефой сдвинули их вместе, устроив ложе любви. С одной стороны возлежал голый вор в обнимку с двумя тоже голыми и весьма грудастыми девками. Они наглаживали его по пузу и совали в рот виноградины. А с другой стороны разлёгся Арефа, стыдливо прикрывшийся до пупа простынкой. Для него вовсю старались две другие девицы, исполняя лесбийский танец, грубый, нелепый, но мальчишке для задора его вполне хватало.
– А, Демира! – еле ворочая языком, вымолвил разомлевший вор, узрев боевую подругу. – Ты как раз вовремя! Иди к нам!
– Прочь отсюда! – Демира сгребла с кровати чью-то одежонку и швырнула в лицо рыжей большеротой девке.
Веселье оборвалось. Арефа и Ливий застыли, вытаращив глаза, потаскушки сбились в стайку, прикрываясь под тяжёлым взглядом грозной воительницы тем, что похватать успели.
– Эй, ты что, совсем одурела, Демира? – слегка протрезвел Ливий. – Ты, праведница сраная, ума лишилась! Топай отсюда, куда солнце не заглядывает!
– Уйди, Демира, не мешай веселиться почтенным людям! – встрял Арефа.
– Что ты сказал, сопля солёная?! – Демира размахнулась и навернула мальчишке по морде. Следом плюху получил Ливий, а после был схвачен за бороду и сброшен с кровати. После воительница глянула на девок, присмотрелась к одной, схватила её за волосы и подтащила к ложу незадачливых блудников. – Открой рот! – велела она . – А не то шею сворочу!
Напуганная гулёнка послушно разинула пасть. Демира подтянула её поближе к свету, заглянула. Вся глотка и язык девицы были усыпаны белыми язвочками.
– Смотрите сюда! – велела Демира. – Вот это – сифилис-хвороба. Теперь, дурни беспортошные, одевайтесь и благодарите богов!А вы, кому сказано, прочь пошли отсюда!
Потаскушки, даже не одевшись, мигом выскочили из комнаты. Оставив Арефу и Ливия, несолоно хлебавши, Демира вышла следом.
– Кто тебя этому научил? – услышала она в спину.
– Сифилис-хворобу распознавать? – уточнила Демира, не оборачиваясь.
– Двери с петель срывать, – пояснил Арий Конрад.
– Были хорошие учителя. Повезло.
Она кивнула магистру, прощаясь, и пошла в свою комнату. Желание поговорить по душам с Последним из Сов прошло бесследно.
– Как? – воскликнул Арий Конрад. – Ты уходишь? И уходишь так?
Демира обернулась, удивлённо посмотрела на него.
– Как – так? – спросила она.
– Демира, – когда он говорил, как сейчас, с низким придыханием, её всегда охватывал трепет, – ведь пройден такой путь! Вместе! И после того, что было, ты поворачиваешься ко мне спиной, будто мы совсем чужие друг другу…
Карфаген бросил белый флаг, но, памятуя о своём