Дмитрий Рус - Битва

Девица была немало ошарашена обилием юшки на наших лицах, но подростковый максимализм и дареное имя пересилили:

-- Проверить бы надо…

Дед возмущенно вскинулся, но я лишь устало кивнул:

-- Дело говорит. Жми на логаут. Не дрейфь, Дерзкая!

Настя глубоко вздохнула, взгляд ее на мгновенье расфокусировался, замер, а затем вспыхнул вселенским счастьем:

-- Деда! – внучка бросилась на колени, обнимая Кремня.

Воссоединившаяся семья рыдала на плечах друг друга, не стесняясь окружающих.

-- Истинное чудо… - странно набожным голосом произнес Оркус, незаметно вытер угол глаза и склонился передо мной в глубоком поклоне.

Я беспомощно оглянулся на своих ближников, но только лишь для того чтобы заметить как Младкор осеняет себя знаком Святого Круга.

С ума все посходили, что ли?!

Глава 11.

«Микро-кластер Речи Посполитой. Окрестности столицы, «Нубятник»: в локации: 2.140 человек.

-- Динг! – как-то грустно и обреченно сказал Томаш, обращаясь к своим соратникам по фарму диких кроликов. – Десятый…

-- Донг! – ехидно прозвучало над ухом.

Из стелса выпала укутанная в лохматый плащ фигура, взмахнула парой клинков, дырявя противнику почки. Глядя как падает на землю надгробная плита, она вытерла кинжалы о рукав и обратилась в пустоту:

-- Это мы удачно мимо проходили!

Как ни странно, но легкий ветерок ответил:

-- Угу, я-то думал, что уже всех, кто старше червонца - распугали. Ладно, погнали – делать тут больше нечего. Переходим в сектор 3-А.

Русский пластун подмигнул гневно раздувающим ноздри ляхам, и активировал стелс. Лишь дорожка примятой травы указала примерное направление движение вражеских рог. Высланная на перехват «Анти-ПК» группа оказалась мгновенно вырезана тройкой объединившихся террор-отрядов. Как ни странно, вещи поляков никто не тронул.

До получения статуса «Святой Бессребреник» звезде пластунов осталось совсем немного…»

Затихло эхо портала, унесшего Кремня с Дерзкой Настей. Утерли с лиц юшку мои ближники.

Я же чуть насторожился. Вытирая кровящий нос по дворовому – рукавом, ощутил песочный скрип и эффект наждака. Уж не пытается ли моя кровушка кристаллизироваться? Все ж таки я далеко ушел по лестнице в небо.

Чур, меня, чур! Только этого еще не хватало – отловят, поставят в стойло, и начнут цедить по капле. Каждый процент к иммунитету бесценен, в Друмире и за меньшее садят на рабскую цепь.

Воровато оглянувшись, стряхнул песок с рукава.

Привлек внимание народа риторическим вопросом:

-- Так говорите Павший не спешил на помощь?

Офицеры согласно и обижено загудели. Такой подляны от главы пантеона никто не ждал. Когда не надо, то он вечно нервирует соклановцев своим присутствием – сидит на ступенях Первохрама и жмурится на солнышко прокурорским взглядом. А как реальная нужда настала, то мелькнул лишь на мгновенье – схватил скандалящую бабу в охапку и срулил в небесные дали!

-- Ну-ну… - многообещающе протянул я, работая на публику и набираясь решимости как перед важным звонком начальнику.

Усилием воли вдавил пиктограмму «Обращения к Богу».

-- Неназываемый!

Тишина…

-- Але, директор!

Молчание…

Напряженно вслушиваясь во вселенский эфир, я словно из-за закрытой двери уловил звуки далекого семейного скандала.

Хрена-се, меня на запчасти разбирают, а они там отношения выясняют?

-- Триста одиннадцатый, твою кристаллическую душу бога мать! – гаркнул я с яростью, сшибая невидимые таблички «Не беспокоить» и заставляя вздрогнуть соратников.

-- Что?! – немедленно прилетело в ответ, с не меньшей злобой лупя мне по мордасам, и вышибая веер кровавых брызг из разбитых губ.

Сплюнув бордовый комок, я оскалился:

-- Отвлекись от юбки, у нас война! Первожреца чуть не просрал, меня Ллос два месяца в Чертогах на запчасти разбирала, а до тебя не доораться, покровитель небесный…

Заканчивал я уже значительно тише, но с ноткой легкого презрения. Шел ва-банк, ибо реально – Павший не прав!

Эхо скандала накрыло меня с головой. Эх, говорил мне батя – не лезь в чужие семейные разборки. Они-то помирятся, а вот ты по-любому останешься крайним.

Истеричные нотки Макарии обрубил звук смачной пощечины. Все, алес капут! Свидетельства такого позора богиня мне точно не простит!

Фигура Павшего материализовалось одновременно с коротким хуком в мою многострадальную челюсть.

-- Не борзей! – рявкнул Неназываемый. Но практически мгновенно смягчился, и чуть ли даже не извинился – Макарушка, суицидница моя олимпийская, жилы на кулак наматывала…

Ухватив меня стальными пальцами за подбородок, он внимательно и с тревогой всмотрелся в глаза.

-- Да нормально все со мной! Я и не рассчитывал прожить всю жизнь и ни разу не получить по морде, хотя, хотелось бы пореже…

Мотнув головой, попробовал вырваться из божественной хватки и сплюнуть зубное крошево.

-- Хрен там нормально… - сплагиатил Павший мое выражение и парализовал борзого Первожреца одним щелчком пальцев.

Бог неожиданно стал очень серьезным, наморщил лоб, глаза превратились в амбразуры дота. Жестом шарлатана-экстрасенса он вскинул руки, и меня придавило мегатонным энергетическим прессом.

Физическое тело пропускали сквозь мелкое магическое сито. С невероятной скоростью Первожреца разбирали на молекулы, каждую из которых внимательно осматривали, протирали тряпочкой и бережно возвращали на место.

Меня буквально выворачивало наизнанку, черный пот выдавливало сквозь поры. Блестящие ониксовые бусины выпускали хитиновые лапки и осыпались на землю крохотными злыми паучками.

Мои глаза от ужаса лезли из орбит, в горле подымался тяжелый шевелящийся ком.

Павший взмахнул жестом дирижера, парализация мгновенно отступила, и меня пригнуло к земле, выворачивая пенящейся жижей и огромным мохнатым пауком – черной вдовой с крестом во всю спину и полными ненависти глазами.

Я отшатнулся и позорно рухнул на задницу. Нога Неназываемого с хрустом раздавила членистоногую тварь, на жвалах которой уже набухала дымящаяся мутная капля.

При взгляде на мохнатые гнойные остатки, меня стошнило еще раз, теперь уже по настоящему, без угрюмых магических спецэффектов.

-- Скриншот… Первый блюющий в Друмире. Премия в десять тысяч золотом… - ошарашено пробормотал Младкор.

-- Сотри нах… Удавлю… - только и смог прошипеть я, с благодарностью принимая от Аналитика флягу и торопливо полоща рот.