Алексей Степанов - Дезертир

– Не ломайся, Червь, – посоветовал Паля. – Где, кстати, наш груз? Пора идти.

– Мне уже все равно… – вздохнул Червь. – В конце коридора дверь, за ней ход. Код – две пятерки, две семерки. Контейнеры у выхода.

– Ну и ему расскажи тогда все. Зачем мучиться? У Факера другого выхода нет, как только шкуру с тебя содрать.

– Клара?…

– Мертва, – сухо ответил Факер. – Сама виновата.

– Ну, тогда… Принеси блокнот, подонок, запишешь. Мачо привет передам, не тебе.

Паля, подталкивая впереди себя безразличного к происходящему Лысого, пошел дальше по коридору. Пришлось идти и Каше. За ближайшим поворотом обнаружилась та самая дверь с кодовым замком. Нажимая кнопки, Каша надеялся, что вырвется из этого напоенного мукой и кровью подвала, но увидел лишь темноту.

– Пусти!

Паля протиснулся вперед с зажженным фонариком. Высветились узкие стены, скупо проложенные досками, сваи крепежа. Ход убегал далеко вперед.

– Замыкай, а то Лысый потеряется. И дверь захлопни.

– А мы… Мы сюда еще вернемся? – почему-то спросил Каша, потянув на себя тяжелую дверь.

– Вряд ли, вообще-то. Да и зачем? Хотя как знать… – Паля хромал вперед, низко нагнувшись. – Не отставайте.

Под ногами вода, наверное, натекло сверху во время недавнего дождя. Лысый почти загораживал пляшущее впереди скупое пятно света, и Каше пришлось положить ему руку на плечо.

– Куда этот ход ведет?

– Спросил бы у Червя, если интересно. Наружу, куда еще. Вроде в сторону поселка. Это хорошо, на Мачо не напоремся.

– А что страшного? Отдал бы ему все. Какие теперь у нас с его людьми проблемы?

Каша никогда не видел Мачо, не знал, каков он собой и где обосновался, но говорил как о знакомом. Если все боятся Мачо, значит, он существует. Если все ждут, значит, он придет.

– Ты это брось! – прикрикнул Паля. – Я на ходку забился, я пойду. Уже, видишь, потратил весь свой этот, гонорар… Так что теперь вперед, Зона гнилых не любит.

– А как же Факер, Хорс?

– Их проблемы. Я бы и остальных не тронул, но первые начали. Ладно, что было, то прошло. Ты, Каша, привыкай к земле, дыши глубже. В Зону идем.

– А сейчас мы разве не в Зоне?… – хмыкнул Каша.

– В Зоне, да не в той. Здесь отдыхали, считай, а там… Там живет страх, который их всех сжег, так что только я и Сафик ходить могли. Страх, который Лысого без башки оставил. Да, Лысый?

– Зона, – бестолково откликнулся бомж.

– Вот, ему все равно. А мне, Каша, страшновато. Но сидеть тут, ждать пули – тоже невыносимо, сколько ни пей. Пойдем до упора, Клоуна искать. Есть такой человек, до него Зона еще не добиралась… Как и до тебя.

– Что значит – не добиралась?

– Значит, что он не открывал глаза непонятно где и не вспоминал, как его зовут. Обычный, живой человек. Так, пришли.

Здесь дверь, снятая, видимо, с какого-то гаража, запиралась изнутри на простой засов. Паля сделал знак, чтобы все стояли тихо, и на минуту выключил фонарик. Каша прислушивался, как мог, но из-за двери не доносилось ни звука. Такая же тишина дышала им в спины: подвал остался слишком далеко.

– Вроде чисто, – решился Паля и снова щелкнул фонариком. – Я сейчас выйду, сразу проверю округу. А ты вытаскивай рюкзаки и Лысого, да смотри: ни шага в сторону!

«Какие рюкзаки?» – хотел спросить Каша, но луч, словно указка, тут же высветил груду снаряжения у стены.

Паля, убедившись, что Каша его понял, скинул с плеча оружие и отдал фонарик товарищу.

– Бери в зубы и открывай. В проеме не стой, если что, ждать, пока отскочишь, не буду.

Каша дернул тяжелый с виду засов изо всех сил, но тот поддался неожиданно легко, беззвучно. Так же тихо отворилась дверь, кто-то не поленился смазать петли. Впереди оказалась небольшая землянка, вход которую закрывал пышный куст.

– Он что тут, кабанчиков разводить собирался? – удивился Паля и, сняв левую руку с цевья, метнул в землянку уже знакомый Каше болт на веревочке. Ничего не произошло. – Детекторы молчат, я никого рядом не чую… Давай, начинай высадку в новый мир.

Пока Каша возился со снаряжением, проводник осторожно выбрался наружу и минуты три отсутствовал. Наконец послышалось его покашливание.

– Выходить? – подскочил Каша.

– Вообще-то так я тебе даю сигнал, что это я. Чтобы ты не стрелял, тормоз. – Паля сунул в землянку голову, хмуро посмотрел на распахнутую дверь. – Отсюда ее не закроем. Ну и хрен с ними! Давай, поднимайся. Лысый, как самочувствие?

Рюкзак потащишь.

– Зоне все равно: есть человек, нет человека… – Бомж первым покинул землянку, снова предоставив Каше возиться с тяжелым грузом одному.

Они оказались на заросшем высокой травой склоне, в мертвой зоне установленных в бывшем доме Червя пулеметов. Из окон Каша и не приметил на местности эту складку, а здесь, оказывается, даже тек веселый ручеек. Возможно, тот самый, в котором он недавно мылся.

– Не отходи никуда, – напомнил Паля, продолжая колдовать над выхваченным из рюкзака прибором. Каша заметил буквы: УДА-14а. – Лысого навьючь вот этим, портупея тебе.

– По ручью придется идти?

Каша прикинул, что иначе не попасться на глаза Хорсу невозможно, а глаза эти совмещены с прицелом пулемета.

– Пойдем, если получится… – Проводник медленно начал спускаться, постукивая зачем-то по детектору. – Пищит, сволочь. Не гуляй тут, слышишь? Просто будьте готовы.

Портупея Каше понравилась: на ней висели ножны с кинжалом и две кобуры, одна с армейским бельгийским «браунингом», другая с украинским «Форт-12». Он подтянул ремни, потом взялся за Лысого. Бомж покорно позволил повесить на себя рюкзак, только чуть зашатался под тяжестью.

«Килограммов тридцать, – прикинул Каша. – Хорошо еще, что Паля на протезе, а то бы ни мне, ни Лысому за ним не угнаться».

Вернулся проводник, молча взвалил на себя груз.

– По ручью к поселку? – уточнил Каша.

– Да. Идем след в след, ты замыкающий. Головой крути, понял? Чтобы никаких мыслей о великом. Если увидишь непонятное – сигнал подаешь выстрелом. Если просто не по себе стало – голосом. Лысый!…

Бомж, пошатываясь, начал карабкаться на бугор, и Каше пришлось стащить его вниз за ремень.

– Веревка нужна, – вздохнул Паля. – В связке пойдем, а то он угробится. Но если что – сразу отстегивай карабин! Еще не хватало нам запутаться.

Когда и с веревкой было покончено, Каша решил, что пора идти. Однако Паля, придирчиво осмотрев подчиненных, решил себя еще и взбодрить. За пазухой у него оказалась большая фляга, из которой проводник сделал не меньше пяти солидных глотков.

– Мне можно? – попросил Каша.