Михаил Шухраев - Изнанка света

Девушка углубилась в чтение.

Погибший человек подробно рассказывал о смерти своей старшей сестры — это случилось почти двадцать лет назад, несчастный случай со школьным автобусом. Потом, много позже, должно быть, пару лет назад, погибла Наталья — вероятно, невеста или подруга. Затем — умерли родители.

И каждый раз несчастный видел рядом с собой ЕГО. Некое мерзкое существо, которое появлялось, как вестник гибели.

«Сегодня я уже видел ЕГО — в образе человека, с которым я случайно (случайно ли?) столкнулся на улице. Но я-то видел, КТО это: ОН всего лишь прикинулся человеком, я рассмотрел ЕГО под этой маской, и ОН это понял… Что толку говорить, как ОН выглядел — завтра ОН может оказаться кем угодно!

Сами думайте, КТО это — пришелец, существо другой расы, живущей рядом с человечеством, или кто-то еще. Мне плевать, я так и не нашел ответ. И не хочу больше искать! Одно я знаю точно: сейчас ОН придет за мной, и я не собираюсь сдаваться ЕМУ живым!

Господи, как я устал! Больше так нельзя.

Ищите ответы сами».

— Вот и всё. А после он выпрыгнул из окна, — Редрик проговорил это, не оборачиваясь от компа. — И что скажешь?

— Я бы проверила все, за что можно зацепиться. Всю его биографию…

— Правильно мыслишь. Я именно так и сделал. И все подтвердилось — до последнего слова.

— И…

— И это еще ничего не значит. Мало что ему там глючи-лось?! И потом — если бы мы могли знать, как он провел свой последний день… Так ведь нет — друзей у этого парня не было, родственники — только дальние. Ни единой зацепки…

— А где это случилось?

— На Московском. Если идти от «Парка Победы» к «Электросиле». Там такие громоздкие и неуютные дома — высокие потолки, простор, а все равно как-то там неприятно. Он в одном из них жил. Очень легко запомнить — около него какой-то «новый русский» поставил бронетранспортер — конечно, без оружия. Он на нем не катается, БТР там стоит просто так, для понта.

— А соседи?

— Так мы их опросили. Один парень с его лестницы был в отъезде, а остальные — не «зацепки». Так, немного рассказали про его жизнь — ничего конкретного.

— А как ты думаешь, насколько это опасно, если это — правда?

Редрик, наконец, оторвался от пасьянса и повернулся к Оле.

Веселый и беззаботный хиппи сейчас окончательно исчез, перед Ольгой был вроде бы молодой человек с даже не стариковским, а каким-то совсем уж запредельным взглядом.

— Знаешь, если это то, что я думаю… Тогда Оно не про сто опасно. Это — смерть, — сказал он. — Когда-то мы столкнулись с такой тварью. Как-нибудь ты об этом узна ешь. Ладно, пойду я к себе домой, а то заболтаю тебя. А тебе завтра реферат Ольховскому сдавать. Так что давай, рабо тай. Спокойной ночи…

Он улыбнулся, и все мрачное в его блике если и не исчезло тут же, то отступило куда-то.

— Спокойной ночи и приятной работы. А письмо… Не Думай ты об этом.

Реферат был сделан, но выполнить совет Редрика Оля никак не могла. Мысли о завещании самоубийцы никуда не делись. «Кажется, Ред меня этим заразил, — подумала она, засыпая. — Как там было — ответы ищите сами? Найдем…»

Михайград и окрестности,

ноябрь 1989 г.

— У вас появились какие-то соображения? — Василэ Шеху устало улыбнулся. Никто из Совета не спал в эту ночь. — Мне тут кое-что порассказали, — он кивнул Редрику. — Вас, молодой человек, видели ночью почти одновременно в самых разных местах. Сколько человек вы вытащили из-под огня?

— Не знаю, — честно ответил Ред.

— Зато теперь я готов поверить во что угодно, даже в ваше существование, — он еще и шутить пытался, это после бессонной ночи, после пальбы! Нет, кажется, Констанце наконец-то повезло.

— Да, предложение есть, — быстро проговорил Эйно. — Приказ об аресте диктатора уже разослан?

— Со вчерашнего дня.

— В таком случае, нужно дополнительное указание — после ареста диктатор должен быть в экранированном помещении. В танке, броневике, вертолете. Заметьте, генерал Киву был убит не сразу. Скорее всего, после того, как вертолет приземлился. Пока диктатор на свободе, он представляет опасность. Но и в обычной тюремной камере мы ни от чего не гарантированы…

— И вы предлагаете?.. — лицо председателя Совета спасения моментально стало серьезным, почти мрачным. — Мы хотели принять указ об отмене смертной казни, мы — европейская страна…

— Хотите знать мое личное мнение? — Эйно вздохнул, и Редрик вспомнил, что именно так он разговаривает с учениками, которые силятся, но никак не могут понять какую-то очень простую истину. — Так вот, такой указ очень несвоевременен и нехорош. Вы распишетесь в своей слабости, а не подтвердите силу.

— Думаете? А как же Европа?

— Европа еще хлебнет горя со своим либеральничанием, поверьте мне, это будет очень скоро! Но это мое мнение, а я все-таки и в Совет не вхожу. Так что, делайте что угодно, но повремените с указом хотя бы до гибели Леона Андруцэ.

— Это обязательно?

— Знаете что, с вами-то он церемониться не станет! И с вашим Советом — тоже.

— Почему-то я верю вам. Надеюсь, никакого воздействия вы не оказываете. — Василэ Шеху слегка улыбнулся.

— Вы — достаточно волевой человек, чтобы почувствовать воздействие и даже сопротивляться ему. Не меня вам надо опасаться.

— Я уж думаю, — кивнул председатель. — Хорошо, мы сейчас же разошлем циркуляр. Нас заботит другое — вчера начались грабежи. Разгромлена дача диктатора. Как-то это не слишком приятно для европейцев.

— А вот тут я бы даже не стал судить этих людей, — убежденно сказал Эйно. — Вероятно, им очень хотелось есть, а на даче был запас продуктов. И одежды — которой у них не было. Главное — наведите порядок за неделю, но тут-то вы и сами управитесь.

— Постараемся.

— Что выяснили врачи с трупами «шербими»? Наши выводы подтвердили?

— Полностью я не узнавал. Вроде, говорилось, что они очень быстро разложились — за какие-нибудь час-два. Сами понимаете, все врачи были заняты ранеными, было не до вскрытия этих типов.

— Оно понятно. Можете не сомневаться — ни одного из этого спецназа «шербими» вы в плен не возьмете. И никто не возьмет. Обычных сотрудников — да, конечно, сколько Угодно. Но не этих.

— Я не думаю, что их слишком много… — Василэ Шеху пожал плечами.

— А вот это мне как раз и не известно, — тихо проговорил Эйно.

С танковой колонной удалось очень удачно разминуться. Георге загнал машину на лесную дорогу, и уже оттуда смотрел на грохочущие танки, идущие куда-то к Сильваре. Что творилось в самом городе, ему даже не хотелось предполагать. Слава Богу, у него там не было ни друзей, ни родственников. Слухи были самыми разными — говорили, что «шербими» и полицейские врывались в дома, что был расстрелян каждый десятый. Руководил всем этим сынок диктатора, так что можно ожидать чего угодно.