Трон галактики будет моим! Книга 12 — Тысяча гигатонн - Андрей Валерьевич Скоробогатов

Никакой погони теперь не намечалось, вести челнок было кому. В небольшой каюте я расположился на койке и принялся изучать отчёты по фондам и накоплениям, привычно выбрав «самую лаконичную» форму отчёта, там, где тысячи, миллионы и миллиарды имперок обозначались буковками «К», «М» и «Г». Увлекательнейшее занятие!

(скрыто) Личный фонд Принца Александра Леонова-Иванова — 13,3К

Личный кошелёк Александра Иванова — 49,5М

Фонд коммунального хозяйства планетарной инфраструктуры Герберы — 11М

(скрыто) Фонд ордена Преферанс — 192,5М

Фонд Академии АХАВ — 456К

Фонд развития флотилии Войд-герцогства Упырьского — 300К

Фонд топливного консорциума Гуля — 69,6М

Фонд предприятия «Герберский мегазавод» — 1,15Г

Фонд поддержки животноводства — 1,8Т

Банковские фонды планетарного банка Герберы — 3,2Г

Фонд восстановления и строительства Войпеля — 0,3Г

Стоп. Я остановился и промотал пару строк выше. Вгляделся. Прочитал ещё раз.

Фонд поддержки животноводства — 1,8Т

Буква «Т», не «Г». Это чего, один и восемь… триллиона имперской валюты⁈ Ну не в герберках же это, герберки уже всё, отошли как историческое явление.

Не, тут точно какая-то ошибка. Или нет? Название такое непримичательное, короткое, затесалось вместо двумя длинными. Наверняка я много раз проматывал мимо…

Поднялся, вернулся в кабину пилота, где тихо и мирно, возможно, даже в состоянии частичной гибернации «дремали» Октавия и Андрон, для приличия переодевшийся в обычный «Лорес-103».

— Та-ак. Друзья мои. Один триллион восемьсот миллиардов. Это какой-то косяк, или что?

— Это про что? — уточнила Октавия. — Цифры совпадают с текущим состоянием фонда поддержки животноводства, всё верно?

— Верно.

Октавия и Андрон уставились на меня несколько недоумевающими взглядами, насколько в принципе такой взгляд возможен у всезнающих сервов.

— Вы же много раз видели эту строку, господин главнокомандующий? — уточнила Октавия.

— Да! Да, блин, наверняка я её видел! Но откуда… какого хрена там такая гигантская сумма⁈ Наверное, я автоматически видел там букву «Г», и читал, как один и восемь миллиардов. Но даже это много, банковские фонды Герберы немногим больше! А выходит, они меньше… в пятьсот раз⁈

— О, я всё ждал, что вы спросите! — воскликнул Андрон. — Вы же помните, что я в начале нашего с вами знакомства брал у вас два процента за все сделки по переводу валют? И говорил, что инвестирую их.

Я кивнул.

— Помню. А потом мы договорились на две сотых процента. И?

— А вы помните, как вы пропадали дважды? После дня десантника и после убийства императора?

— Помню, конечно. Хочешь сказать…

У меня аж холодок по спине пробежал после догадки.

— Ко дню десантника мои накопления составляли три миллиона имперок, — продолжил Андрон. — Я поставил на ваше возвращение полтора миллиона из них. Соотношение было один к сотне, в итоге, за вычетом комиссионных, налогов, трат на отмывку средств и прочего у меня было сто пятьдесят один миллион герберок.

— Так… А второй раз?

— Ко второму разу с учётом капитализации, выигрышей на других ставках, прочих удачных инвестиций… у меня было двести восемьдесят миллионов. На то, что вы выжили, ставка была один к одиннадцати тысячам. Я поставил двести миллионов и на выходе получил две триллиона двести миллиардов. В дальнейшем мы поняли, что наиболее безопасным местом хранения будет фонд животноводства, возглавляемый Петром Скорым.

— Надеюсь, ты больше не станешь повторять подобные эксперименты? — хмыкнул я. — Всячески осуждаю игру на ставках и прочие лудоманческие мероприятия.

Андрон даже как-то обрадовался.

— О, да, да! Конечно же, я не стану повторять. Только если вы вдруг не исчезните ещё на пару лет!

— Не дождёшься… Два двести, ага, — всё ещё переваривая услышанное, отозвался я. — А тут один и восемь. Куда потратил четыреста миллиардов? Не то, чтобы это что-то меняет, просто любопытно.

— Андрон, не говорите ему! — воскликнула Октавия. — Его высокопревосходительству необходимо выспаться! С учётом анализа психологического состояния полученная информация с большой вероятностью вызовет бессонницу! Я бы могла произвести искусственную седацию, но Александр Игнатьевич всегда против этого.

— Ты понимаешь, что вы оба меня теперь заинтриговали, и теперь точно спать не хочется! — нахмурился я, но затем махнул рукой. — Ладно. Хрен с вами, металлические. Назло вам возьму сейчас — и усну.

И действительно уснул — главнокомандующий сказал, главнокомандующий сделал.

И спалось отлично — часов девять, не меньше проспал. Встал за полчаса до прибытия, успел привести себя в порядок и разобраться с сообщениями — распоряжения по продовольственному кризису выполнялись, бунты в Баженово постепенно затихали, с Герберы тоже плохих новостей не было.

Разговор по поводу финансов решил отложить.

На тюремной станции «Кентавр-5», которая покрывала своей поверхностью добрую половину небольшого булыжника, конечно, все были предупреждены. В тесном холле за тремя бронированными шлюзами выстроилась половина персонала и десяток боевых сервов во всеоружии.

— Позвольте, ваше высокопревосходительство, разрешите продемонстрировать нам наш музей, у нас чудесная коллекция изъятых средств для побега…

— Как-нибудь в другой раз, — насколько мог, вежливо отозвался я, искренее надеясь, что другого раза не будет.

Не люблю посещать такие заведения. Да и мелкие астероиды не люблю посещать.

Нас провели тёнмыми коридорами почти в самый центр булыжника. Вектор силы тяжести из коридора в коридор плясал под ногами и менял свой угол наклона. Наконец, нас провели в помещение для особо тяжких.

Апартаменты у Смирнова были, на самом деле, неплохие, двухкомнатные. Увидел на столе какую-то здоровенную недособранную трёхмерную модель имперского крейсера. А ещё ювелирный станок — тут многие заключённые были заняты ювелирным делом. Ну, резонно, всё-таки, не простой каторжник сидит, а барон. Но общались мы с ним всё равно через решётку и бронированное силовое стекло.

— Кто она? — с ходу спросил я, продемонстрировав голограмму с фотороботом.

— О… — Смирнов расплылся в довольной улыбке. — Вы попали, граф.

— Я не граф. Я главнокомандующий.

— И всё равно — вы попали! Более мощного адепта Большого Взрыва я в галактике не видел! Наверное, только кто-то из близкого круга Императора был сильнее, да и бросковая коллегия. Эта стерва может сдвигать горы! Я видел, что она творила в космическом бою, это ужас!

— Ты, я смотрю, неплохо осведомлён об Энергии Большого Взрыва. Книжки умные читал? — оскалился я.

— Не без этого!

— Как её зовут, — нахмурился я. — И где её искать?

— А мне что-то за это будет? — прищурился барончик.

— Конечно! — кивнул я. — Срок тебе за это скостят.

Смирнов поморщился.

— Ладно, вашему слову я верю, хоть вы и тот ещё выскочка. У неё нет дома, насколько я знаю. Она живёт на яхте. У неё задания от Каверны до Армагеддона. Её зовут Вонда. Вонда Розалис, кажется, так.

Я аж вздрогнул, услышав фамилию. Розалис, блин! Это была