Владимир Аренев - Комендант мертвой крепости

Он отложил мешочек с пакетом в сторону и достал ещё один свёрток. Вот о нём Хродас в самом деле забыл. Он отхлебнул из кувшина; проклятый песок был повсюду, даже в сундуке, в плотно закрытом сундуке!..

Он развернул обрывок полотна и дрожащим пальцем разгладил кожу на паре женских перчаток — изящных даже теперь, годы спустя; напоминавших о той, которая их носила. Кросари Чужачка, его Кросари.

— Послушай, нам нужно поговорить!

На мгновение Хродасу показалось, что это она вернулась.

Но, конечно, это была не она.

— Разве я не учил тебя стучаться?

— Отец, нам нужно поговорить. — Он хорошо знал этот её упрямый тон, это означало: Синнэ что-то крепко вбила себе в голову. Что-то глупое, а может, и опасное.

— Это тебе нужно. — Хродас небрежным жестом бросил свёрток с перчатками в сундук, накрыл всё сверху выцветшей тканью.

— Ты прав, ладно, извини.

— Чего ты хотела?

— Чтобы ты передумал. Не мешай ему.

— Кому?

— Ты знаешь кому!

— Может, и знаю. Но не понимаю, как я могу ему помешать, этому твоему алаксару. И главное — зачем мне ему мешать? Чем скорее закончит, тем скорее уберётся отсюда к гаррам. — Хродас не смог сдержать ухмылки. Зря.

— Значит, ты мне не веришь. Я тебе много раз говорила. Клянусь: его не интересует, как… как ты устраивал дела в Шандале. Клянусь!

— Хорошо, хорошо.

— Отец, я прошу тебя — оставь его в покое. Отец! Я… очень тебя прошу, очень.

Хродас развёл руками:

— Да во имя Молотобойца! Хоть сейчас бери его в охапку и увози вместе со своими детишками во Врата. Я кто по-твоему, убийца? Ты о чём вообще, Синнэ?

— Значит, вот так, да? — Не дожидаясь ответа, выбежала из комнаты, лязгнув дверью.

— Именно так, — сказал сундуку Хродас. — Потом, может, поймёшь.

Он аккуратно поднял свёрток с перчатками, сложил как следует. Дальше были несколько куколок из соломы, в отдельной коробке. Под куклами — пара черепов — первые трофеи молодого, нечаянного коменданта.

— Синнэ меня только что чуть с лестницы не столкнула, — сказал за спиной знакомый голос.

— Тебя тоже стучать не учили, господин Хакилс?

— Перестань, на меня это не действует, Хрод. Старые трюки.

— Зачем пришёл? Спросить, почему не оставляю тебя в Шандале за главного?

На мгновение взгляд Эттила помрачнел. Потом, усмехнувшись и покачав головой, Хакилс потянулся к кувшину и налил себе в ближайшую чашку.

— Это на меня тоже не подействует. Давай без экивоков. Ты знаешь про донесения разведчиков. Я знаю. В общем-то — почти все в Шандале, ну, может, за вычетом юного Вёйбура, который слышать слышал, но не понимает, о чём речь. А речь-то о новом всплеске активности помарок. Мне Бедовый рассказывал, как у них бархата себя вели, едва подъехали к опушке. Что это у тебя там, Хрод? Черепа детёнышей?

Железнопалый поглядел на него долгим тяжёлым взглядом. Достал из сундука один из черепов и бросил Хакилсу:

— У шулданаев детёнышей с рогами не бывает.

— Сам уже сообразил. Подожди, это где ж ты такую мелочь нашёл?

— Двадцать лет назад это был самый крупный из убитых здесь шулданаев.

— Иди ж ты! — Хакилс повертел череп в руках, бросил обратно Железнопалому. — Тебе бы это в столицу отправить, с соответствующими комментариями.

— Кого в Кнуттимре чешет, о чём думает в захолустье какой-то неграмотный комендант-самозванец? Слушай, ты ведь ко мне не за этим пришёл? Ну Рёберный, ну твари закопошились. Дальше что?

— Это я себя и тебя спрашиваю: дальше что? С какой такой горячки Хродас Железнопалый взял и разрешил алаксару ехать в Шэквир вис-Умрахол? Ещё и сам вздумал возглавить рейд. Ведь не просто же так.

— Ну и что ты себе — и мне — отвечаешь?

— Отвечаю я себе, что, скорее всего, Хродас Железнопалый решил каким-то образом избавиться от архивариуса-алаксара. Причём способ для этого изобрёл хитрый и неожиданный, я думаю, как раз связанный с тварями из Рёберного. — Хакилс поёжился: — Слушай, а что у тебя так холодно? Скоро вечер, хоть бы камин растопил.

— Потом, — отмахнулся Железнопалый. — Ты сам-то веришь в этот бред про «хитрый и неожиданный способ»?

— Тогда расскажи мне, почему ты разрешил алаксару в такое неспокойное время ехать в Шэквир вис-Умрахол.

— Позже будет только хуже. Пусть пороется в развалинах, потешит душу. И перестанет доставать меня. Да и парням вылазка пойдёт на пользу. А теперь ты мне объясни: зачем мне его убивать? Ладно бы ещё сопляка этого, Вёйбура… А главное — ну как я это сделаю?!

Хакилс допил из кружки и поднялся.

— Ты это сделаешь так, — тихо сказал он, — чтобы даже свои никогда тебя не заподозрили. В этом — самая большая загвоздка, верно, Хрод? Если парни поймут, что ты несправедливо, для собственного душевного спокойствия, убил андэлни… — Эттил покачал головой. — Может, мне взять да поехать с вами, а? Помог бы тебе в случае чего…

— Не в чем мне помогать! — отрезал Хродас. — Вы с Синнэ что, подурели оба-два? «Убьёшь», «убьёшь»! Я к нему и пальцем не притронусь, клянусь!

— Так мне, значит, не ехать?

— Едь, не едь, что хочешь делай — только не приплетай сюда меня и убийство алаксара!!!

— Всё, понял. Извини. Ухожу.

На этот раз Хродас не стал рисковать и запер дверь изнутри. Больше он никого не ждал и не желал видеть до тех пор, пока не закончит начатое. И так уже всё пошло наперекосяк.

Он разжёг огонь в камине и снова отхлебнул из кувшина.

Хакилс почти догадался. Если поедет — точно догадается, но тут уже ничего не сделаешь. Если бы Железнопалый запретил ему, Хакилс наверняка увязался бы с ними, а так — ещё под вопросом.

— Ладно, — сказал Хродас сундуку, — пора заканчивать со всем этим. Давно пора!

Первыми отправились в огонь четыре лоскута карты, которая никому уже в этом мире не пригодится. Туда же полетели заношенная до дыр рубаха, свёрток с чужими письмами и прочий мусор, который он, Хродас, слишком долго хранил.

Когда с прошлым было покончено, он отложил то, что следовало завтра взять с собой, запер сундук и пошире распахнул ставни, чтобы выветрился горький запах.

Если не считать небольшой задержки из-за припозднившегося сопляка Вёйбура — выехали вовремя. Хродас для порядка поворчал и занялся более важными делами; ничего, терпеть осталось недолго.

Стряхивая песок, створки ворот под Прибрежной с глухим кашлем распахнулись — и на площадку перед ними хлынул поток утреннего света, настолько ослепительного, что бархаги даже попятились.

— Вперёд! К обеду мы должны быть у развалин сторожевой башни.