Джон Ринго - Герой

Местное солнце клонилось к закату. Наступление темноты круто изменит ситуацию. Дархел видит в темноте гораздо лучше снайпера, но у того есть опыт ночных операций и обращения с прибором ночного видения. Температура дархельского тела выше человеческой из-за ускоренного метаболизма. Значит, в случае сближения Тирдал будет отлично виден Кинжалу.

Стрелок не спал уже девятнадцать часов. Он, несомненно, сможет бодрствовать и дольше. Однако преимущество сенсата в том, что он не беспокоится ни о чем, кроме утоления голода и жажды. А снайпер на взводе. Тирдалу под силу изменить ход событий и приобрести явное преимущество над Кинжалом. Все, что нужно, – спокойствие, и только спокойствие. Морские волны даже монолитные скалы превращают в песок. Песок скрывает все следы. Будь как волны: спокойным, методичным, настойчивым…

Кинжал был в бешенстве от молчания Хорька в микрофон. Как жаль, что эти двое не подохли еще тогда. Они как занозы в заднице. Инопланетянин удрал с законной добычей снайпера, а сзади на пятки снайперу наступает эксперт по маскировке. Из-за этих двух сволочей ему – ему! – приходится менять свои планы и маршрут. Строят из себя мстителей и поборников справедливости, придурки.

Сердце бешено билось. Гнев помогал снайперу справляться со страхом. Еще в раннем детстве Хьюберт боялся темноты. Кинжал был уверен в том, что победил в себе эту фобию вместе с Хьюбертом. Он прошел специальный курс, был на сотне мелких операций и участвовал в дюжине действительно сложных и опасных миссий.

Страх пришел, когда неожиданно ветка дерева задела щеку снайпера, поцарапав ее острым шипом. Но Кинжал же ничего не боится, черт возьми! Стрелок старался распалять в себе чувство гнева, но оно быстро проходило, угасало.

В поселениях людей затемно всегда горит свет. На обитаемых планетах даже в дикой местности на горизонте всегда можно увидеть теплую полоску отсветов городских огней. В помещениях военных баз тоже всегда зажигали свет. На этой планете – не было ничего. Ничего, кроме цлекских голограмм и плотоядных насекомых. Это все проклятый дархел со своим демоном. Это он так повлиял на снайпера. Это все Хорек, который специально отмалчивается, чтобы свести снайпера с ума. Это все призраки бывших товарищей по команде. Стрелок слышал Куколкину музыку, храп Гориллы, спокойный, рассудительный голос Шивы. Слов было не разобрать. Улыбка Благовеста. Снайпер постоянно озирался по сторонам, и ему чудилось, будто в сгущающемся сумраке он различает неясные силуэты. А где-то рядом еще ошиваются здешние членистоногие твари.

На самом деле кто угодно испугался бы на месте Кинжала. Древний, животный страх. Темнота, опасность, одиночество. Но Кинжал этого не понимал. Он настолько привык скрывать свои слабости под ледяной маской, что, внезапно встретившись с ними сам по себе, не знал, что делать. Чтобы преодолеть страх, нужно вызвать его на поединок, а как раз этого-то Хьюберт, а потом и Кинжал всегда избегали.

Надо было идти вперед, потому что дархел все отдалялся. Когда же этот крысеныш выдохнется? Кинжал вспомнил, что сенсат вроде бы сдал все тесты с абсолютным результатом. Может, это правда? А вдруг, чтобы показать стопроцентный результат, дархелу не нужно было выкладываться на полную катушку? Вдруг он может дойти до шлюпки без остановок на сон? Вот что пугало снайпера.

Да ну. Не может этого быть. Ведь Кинжал видел, как эльф вел себя на задании. Ничего особенного. Что беспокоиться по пустякам? И темноты нечего бояться – только сопливые дети пугаются темноты. А стрелок может убивать жуков, не позволяя им даже подобраться. Тирдал далеко впереди.

Что-то ударило снайпера в грудь, и он почти взвизгнул. Просто ветка. Судорожно сглотнув, Кинжал выругался.

И прибавил ходу.

Внешне ничего не изменилось, разве что темп ходьбы ускорился. Кинжал пригибался пониже, что, однако, не мешало ему делать большие шаги. Раздвигая ветки руками, снайпер не осознавал, что ради скорости жертвует своей безопасностью. Он движим был только тем, что гонится за проклятым дархелом и не боится темноты. Неожиданно стрелок задел ногой корень и чуть было не упал, но лишь прибавил шагу. Он часто и тяжело дышал, то и дело спотыкаясь. Вперед, только вперед! Плевать на осторожность. Дархел должен умереть.

Хорек все еще хромал, однако скорость его передвижения увеличивалась по мере того, как ноги переставали гореть. На смену боли приходила полная онемелость. Она была приятной, но разведчик не чувствовал почвы под ногами. Позади остаются заметные следы. Хорошо, что он преследует, а не убегает. Хотя бы боль прошла. Ощущение, будто ног нет, было непривычным, и тем не менее они слушались. Левая конечность сгибалась по-прежнему с трудом, походя на деревянный протез какого-нибудь стародавнего пирата.

Наступление темноты на руку Хорьку. Эти двое, конечно, следят за тылом. А с ИК-сенсором Хорек сможет держаться на безопасном расстоянии и не нарваться на пулю. К тому же в темноте труднее идти, не оставляя следов. Кинжал-то справится, а вот Тирдал – вряд ли. И у разведчика будет преимущество.

От внезапного головокружения Хорек повалился на траву, пытаясь не слишком шуметь. Он лежал, чувствуя, как твердые стебельки потихоньку впиваются в тело, и улавливая запах травяного сока, сломанных веток и примятых листьев. Почва была довольно скользкой и немного пахла плесенью. Вот он и потерял равновесие. Поскользнулся, когда закружилась голова. Следи, куда ступаешь, твердил себе разведчик. Идти все труднее.

Отчего кружится голова и тошнит? Начинается гангрена? Да нет, конечно. Просто разведчик испытал шок, боль, принял множество анестетиков. Давно не ел и не спал. В сущности, он бодрствует почти двадцать восемь часов. Да и до этого он долгое время спал от силы по шесть часов в сутки. Состояние отвратительное, но останавливаться нельзя. Оптимальное решение – продвигаться вперед в надежде на то, что Кинжал и Тирдал скоро устроят привал. Они давно бы его устроили, если бы Хорек так глупо не выдал своего присутствия. Впредь он будет молчать.

У них преимущество. Они могут спать по очереди. А Хорек один.

Разведчик взглянул на устройство слежения. Кинжал сократил отставание от Тирдала, и оба они увеличили отрыв от Хорька. Так что надо прибавлять ходу, и немедленно. Вздыхая, следопыт достал из аптечки болеутоляющее и стимулирующее средства. Он ненавидел лекарства. Анестетик притупляет внимание, а от стимуляторов сильнее кружится голова. Но другого выхода у разведчика не было.

Хорек распаковал последнюю порцию еды и, проглотив ее на ходу, засунул пустую пластиковую оболочку обратно в карман. Потом встал. Правую ногу вперед. Перенести вес на колено и протащить левую ногу вперед. Когда вес переместится на нее, вынести правую ногу и толкнуться левой. Хорек снова приноровился к хромающей, шатающейся походке и стал наращивать темп, пока не счел его подходящим. Возвращавшаяся боль была подавлена анальгетиком, и разведчик почувствовал приток свежих сил.