Константин Соловьёв - "Господин мертвец"

- Клейн, огонь! – приказал он, - Огонь из всех пулеметов по курсу!

Ефрейтор повернул к нему лицо, неузнаваемое в глухом шлеме. Бесстрастный стальной череп, оскалившийся в зловещей ухмылке.

- Слишком далеко! Без толку!

Спорить не было времени.

- Стреляйте! – от его приказа ефрейтор Клейн дернулся, как от попадания пули.

- Понял. Второе отделение, огонь! Заткнуть пушки! Выпотрошите их траншею!

«Висельники» второго отделения не задавали вопросов. Они выдвинулись из-за широких спин штальзаргов, вскидывая свои тяжелые “MG”. Этот прием был отработан не раз и не два. И не на тренировочной полосе.

Пулеметы заработали все разом, и земля по курсу всколыхнулась, зашевелилась, прыснула во все стороны, поднимая в воздух посеченную пулями траву. Огненный вал докатился до французских траншей и обрушился на них, взвизгивая рикошетами и утробно стуча о камень. Ребята Клейна были специалистами в своем деле, как и прочие «Висельники». Конечно, они уже давно разметили сектор обстрела – так чтобы зона поражения была максимально широка по фронту. Сейчас они не целились, это было невозможно. Но на позиции французов обрушилось достаточно большое количество свинца, чтобы те скорчились за укрытиями, не рискуя высовываться. Броневые щитки пулеметов на таком расстоянии не могли дать им хоть сколько-нибудь надежной защиты, и мешки с землей перестали быть серьезным препятствием. Они упустили свое время. И Дирк собирался воспользоваться этой ошибкой. Живые люди часто делают ошибки. Слишком трусливы, слишком неуверенны. И некоторые ошибки становятся последними в их жизни.

Дирк немного отстал, чтобы бежать вровень с шеренгой третьего отделения Тоттлебена. Он различил юного Классена, огнеметчика Толля, которого легко было узнать по баллону за спиной, Юльке, Мертвого Майора, Лемма, Тихого Маркуса. Сейчас все они были пронумерованными частями одного громыхающего стального механизма, который на полных парах несся вперед, чтоб раздавить, смять и сокрушить.

- Будьте готовы! – крикнул им Дирк, - Осталось метров двести!

Они все знали, что будет дальше. Когда до траншей останется совсем немного, метров пятьдесят, они обгонят медлительных штальзаргов и пулеметчиков Клейна, чтобы первыми прыгнуть вниз. Последний рывок, финишная прямая. Для штурмовика это сродни экзамену. Если пулеметы не подавлены и орудия бьют в упор, эти пятьдесят метров станут для тебя последними. То же самое, что нырнуть вниз головой в огромную мясорубку. Здесь уже не спасут широкие спины штальзаргов и неожиданность. Но это необходимо. Французы уже приготовили гранаты и ждут не дождутся возможности пустить их в ход. Если не сорвать рывком это расстояние и не ворваться в траншею, половина первых двух отделений будет выкошена под корень.

- Готовы, господин унтер! – крикнул Классен в ответ.

В руках у него был большой боевой багор, который он держал обеими руками. Классену было семнадцать лет, из которых полгода он провел в Чумном Легионе. Но этот парень быстро учился. Когда-нибудь, когда шальная пуля снесет голову Тоттлебену, Классен станет командиром третьего отделения. Если до того не умрет во второй раз..

- В первую очередь расчеты и гранатометчики! – крикнул Дирк, сам не зная, слышат ли его «Висельники», - Падайте им на головы. Нет времени для маневров. Сразу в рукопашную. Слишком много народу в траншее, можем задеть друг друга.

Никому из бегущих сейчас в шеренге третьего отделения не требовалось этого объяснять. Дирк подумал о том, что говорит это все сам для себя. Своего рода защитное заклинание перед боем. Еще надо было сказать Толлю чтобы был осторожнее с огнеметом.

- Толль! – крикнул Дирк, - Когда ворвемся в…

Закончить он не успел. Мир, и без того напоминавший внутренности бочонка с железным хламом, который кто-то немилосердно трусит, вдруг лопнул серым звенящим пузырем, отчего все его составляющие полетели в разные стороны. Словно что-то взорвалось внутри его головы, ударив осколками черепа по стальной изнанке шлема.

Дирк ощутил, что куда-то летит, во что-то врезается, куда-то катится. Кажется, этот проклятый мир наконец лопнул по швам и на них упало само небо, разбившись на тысячи кусков.

Попадание. В него попал снаряд. «Значит, среди лягушатников еще остались толковые артиллеристы», - подумал он, пытаясь этой бессмысленной мыслью заглушить другую, которая закопошилась в мозгу.

Все. Отвоевался, унтер Корф. Прямое попадание. Разорвало в клочья. Теперь нет тела, даже мертвого, а есть одна лишь голова, отброшенная в исковерканном шлеме на несколько метров. Которую мейстер подберет после боя. Если захочет возиться по колено в грязи и несвежей требухе…

Дирк в ярости нащупал единственную твердую поверхность из тех, что окружали его в непроглядной темноте, и попытался оттолкнуться от нее руками. И испытал радость, увидев грязное серое небо над собой. По крайней мере, у него есть руки. А значит, он может держать оружие. И унести с собой в небытие хотя бы одного ублюдка-лягушатника.

Он сам не заметил, как поднялся. Тело выполнило его приказ рефлекторно, потому что так привыкло. Упорное тело. Мертвецы двигаются, пока голова остается на плечах. Это в их природе.

Первым делом он отыскал взглядом свой взвод. «Листья» не прервали бега, их удаляющиеся спины серели неподалеку. Все верно. Каким бы ни был ущерб, они должны добраться до передовых позиций. Он сам их этому учил. Цель оправдывает потери.

Дирк с трудом выпрямился. Мир перед глазами раскачивался, словно близким разрывом его сорвало с креплений, но, в общем-то, ничем не отличался от прежнего. И грохотал он, как и прежде. Слух не покинул его, просто на какое-то время отключился от восприятия. Тоже защитный механизм.

Рядом поднялся Мертвый Майор, помотал головой, подхватил оброненный топор, испачканный землей, проворчав:

- Сукины дети, чуть не отправили нас прямиком в ад.

Мертвый Майор всегда был мрачен, и на то были причины, как и у каждого, приписанного к Чумному Легиону. Падение лицом в грязь не улучшило его настроения. На лицевой стороне шлема, изображавшей оскал черепа, мокрая земля образовала несколько больших клякс, в которых повисли метелки сухого бурьяна. Дирк машинально обтер собственный шлем.

Бежавший между ними в шеренге Классен тоже поднимался, немного пошатываясь.

- Это было близко, - сказал он, стараясь говорить голосом прожженного фронтовика, скупо комментирующего подобную мелочь, - В какую-то секунду я подумал, что… А где мой…

Он обвел взглядом вокруг, видимо в поисках своего багра. Дирк сразу увидел его. Багор лежал возле ног Классена, неглубоко зарывшись в податливую почву. Но он изменился, и Дирк сразу понял, отчего. У багра появилось ответвление, идущее перпендикулярно древку из средней его части. Точно старое полированное дерево вдруг пустило большой побег. Этот побег состоял из перекрученной серой стали, в которой торчали лохмотья чего-то рыхлого и мягкого, а еще – неровный, удивительно белый, обломок кости. Классен не сразу понял, что произошло. Он поднялся на ноги и уставился на странную находку.