"Фантастика 2026-221". Компиляция. Книги 1-29 - Юлия Григорова
– И что теперь? – спросила Богиня, проходя мимо меня к фигуре.
– Теперь всё зависит от неё, – проговорила фигура, но на секунду замолчала. – Или ты про Лайсера? Я тоже его слышал, о разрыве клятвы знают все, и он очень скоро устроит сбор. Ты со мной? – фигура посмотрела на Аиону, а та перевела взгляд сперва на собеседника, а затем обернулась на меня. Под взглядом её зелёных глаз мне стало как-то неловко, а уйти мне хотелось уже очень давно, но я боялся пошевелиться. Опустив взгляд в пол, женщина снова посмотрела на фигуру в балахоне.
– Кто ещё?
– Это важно?
Развернувшись, Аиона стремительно подошла ко мне и застыла напротив, склонив голову. Вот сейчас мне стало действительно неуютно здесь находиться, и почему-то сразу подумалось, что сейчас она либо убьёт меня, либо сотрёт память, как заявила собеседнику.
– Твой король умирает на полу в гостиной, я сделала всё, что смогла, прижгла его рану, но ему всё ещё нужна помощь. Не хочешь сбегать за ней? – разговор, который она собиралась вести с существом в балахоне, больше не предназначался для моих ушей. Посмотрев в глаза блондинке, я кивнул, а внутренний голос подсказывал, что больше я её не увижу, если вообще вспомню, что когда-то видел. Развернувшись, я направился к двери.
– Зеланис, – окликнула меня Аиона, и когда я обернулся, её лицо было настолько серьёзным, что я в четвёртый раз за последний час решил, словно мне конец. – Попроси всех, кто тебе дорог, не рожать детей, никогда. Так будет проще, – заявила она и махнула рукой на дверь. Я не понял её слов, просто кивнул и поспешил убраться от Богов подальше, да и жизнь Риана пока ещё стоило попытаться спасти. Бросившись на поиски хоть кого-нибудь живого в этом поместье, я хотел понять, что всё это могло бы значить, но моих знаний не хватало и пришлось смириться с собственным незнанием будущего.
Глава 18. Правда или ложь
Вестница конца.
“Потолок был из тёмного дерева, массивные балки скрещивались друг с другом, образовывая глубокие квадраты, внутри выложенные мелкими досками с вырезанными на них узорами. Готова поклясться, я никогда прежде не замечала, что сверху на меня смотрят аккуратные кленовые листы, объединённые ровными и грациозными линиями. Интересно, это бывший жених отдал дань традициям моего рода, и приказал вырезать их там или они были здесь ещё раньше? Меня это никогда не интересовало, но вот почему вдруг стало настолько важным сейчас, что я не могу оторвать глаз от изображения листов, изучая каждый изгиб, углубление и перекрещение? Не знаю.
Важным казалось и то, что я лежала на чём-то шерстяном и приятном на ощупь, но не делающем паркетный пол мягким. Чувствуя спиной неровность досок, я протянула руку в надежде найти участок, не скрытый тканью, и ощутить его поверхность. Оказалось, что всё вокруг меня завалено книгами и ладонь сразу наткнулась на одну, лежавшую обложкой вверх. Повернув голову, я удивилась виду завалов и поняла, что нахожусь на полу в библиотеке поместья. Стол, за которым обычно сидела, склонившись над очередным трактатом с историями и легендами, доставленными сюда Хенорпом или с гонцами брата, располагался слева от меня. Книги и свитки раньше были стопками разложены на нём, но сейчас поверхность оказалась почти пустой. Потому что всё это валялось на полу рядом. Один из стульев опрокинут, словно я свалилась с него, но ничего такого я не помнила.
Зато перед глазами моментально всплыли воспоминания страстных поцелуев, нежных прикосновений, холодных, но сильных пальцев, и растекающийся по всему телу жар, что сопровождался волной мурашек. Дыхание перехватило, и готова поклясться, я забыла, как сделать вдох, ощущая, как незнакомые губы оторвались от моих и скользнули к уху, оттуда вниз, по шее, пока не остановились на самом изгибе. Незнакомые, но такие родные и близкие, что не хотелось отпускать их от себя. Любимый запах ударил в нос, окончательно сведя с ума, а осознание того, чей это запах, вернуло меня к реальности.
Открыв глаза, я встряхнула головой, прогоняя наваждение и сразу схватилась за волосы. Пальцы разрыхлили их и пропустили сквозь себя длинные пряди, что не могло не удивить, ведь я знала их нынешнюю длину. Нахмурившись, я всмотрелась в обстановку вокруг и поняла, что лежу на чёрном балахоне. Том самом, который принадлежал Богу смерти, и с которым он никогда не расставался. Проведя по нему ладонью и в очередной раз убедившись в мягкости ткани, я оттолкнулась от пола и села. Голова закружилась, но я поспешила закрыть глаза и взять себя в руки. Я никак не могла находиться на полу библиотеки поместья с такой длиной волос после случившегося в гостиной. Спохватившись, я ощупала собственный живот, открыла глаза и, задрав рубашку, осмотрела неповреждённую кожу. Белая рубашка на завязках – единственный элемент одежды, который оказался на мне надет, это обескураживало и пугало. Опустив пальцы ниже и ощупав лодыжку, я не нашла следов её повреждений.
Могла ли я умереть в гостиной и воскреснуть уже здесь? Но почему здесь и кто отнёс меня сюда? Откуда взялись волосы? Бесконечный поток вопросов наполнил голову, и она просто шла кругом и начала болеть. Боль. Здесь я чувствовала эту боль, пульсирующую и такую непривычную, что казалось слишком странным.
– Ты, как обычно, бежишь впереди всех, дорогая моя, забывая, что поспешность приводит к ошибкам, которые потом трудно исправить, – раздался до боли любимый голос, заставивший судорожно обернуться. Его владелец спокойно стоял сзади, склонив голову набок и рассматривая меня блестящими зелёными глазами. Протянув руку, Хенорп ждал, пока я приму помощь и поднимусь на ноги.
– Что случилось? – дрожащим голосом спросила я и не поняла, отчего он прозвучал именно так. Приняв протянутую руку, я встала и от прикосновения к холодной коже Бога смерти перед глазами всплыла картина того, как наши ладони прижаты друг к другу, пальцы сжимаются, обхватывая их. От подобных воспоминаний меня бросило в жар, ведь я не понимала, откуда они взялись, ничего из проносящегося перед глазами не было, я бы знала.
– Ты разорвала клятву, вот что случилось. Это позволило мне появиться в центре гостиной и вернуть разум Венториэля в его тюрьму, – отпустив мою руку, он извлёк из кармана фибулу в виде кленового листа бирюзового цвета, некогда бывшего зелёным. Проведя пальцами по поверхности