Виктор Моключенко - Ретроспект: Исток

- И что теперь?

- Ты Сидорович, главное помалкивай, для тебя я Звездочет и не более, думаю тебе ясно.

 - А что тут не ясного? Видать наверху лучше знают, что да как. И сдается мне, не придет больше Прасковья Павловна, мир ее душе. А я ведь даже привязаться успел к ней. Вредная как и моя покойная супруга, из того самого Севастополя. - он горестно склонил голову - Ты ведь первый кому она кроме меня показалась, так что даже если и захочу рассказать все равно не поверят. Еще и на смех поднимут, скажут, совсем сбрендил на старости лет.

Наверху глухо щелкнули засовы, выходя из пазов, уведомляя, что прямая угроза миновала и можно выходить наружу. Незаметно включилось потрепанное, видавшее виды радио, где комментатор передавал последние известия ИТАР ТАСС.

- Сидорович, старый хрыч - донеслось из рации – ты как там, жив?

- Жив я, что мне станет, сами то как?

- Потрепало нас, будь здоров, но авиация молодцы, такую карусель нам устроили, что половину состава от энуреза лечить придется не меньше как месяц. Кстати, Звездочет там дошел?

- Дошел, и не один, а с раненным, но, правда…

- Что, правда? Сидорович, не молчи, тут Кузнецов такого успел насочинять, что впору вам пару БТРов присылать.

- Все нормально, Периметр – смахнул испарину приемщик, смотря во все глаза на вышедшего из комы неприкаянного снимающего с руки диагност – живой он.

Неприкаянный встал со стола, ощупал медальон и выключил маячок, Звездочет предусмотрительно успел подставить стул, и тот тяжело, обессилено опустился.

- Ну как ты?

- Бывало и лучше. Но кроме этого - он указал себе на грудь и покивал головой – я ничего не помню. Даже имени. Единственное, что осталось в голове, это Севастополь, там есть уцелевшие.

Сидорович пошел багровыми пятнами:

- Ты думай что говоришь, над Севастополем десять лет как метут пески.

- А какой сейчас год?

В погребе повисло напряженное молчание, и было слышно, как под плафоном лампочки жужжит мошкара.

- Дела – протянул Сидорович, озабочено поглядывая на Звездочета – видать или контузило, и память того, амнезия.

- Или кома – добавил Звездочет, рассматривая неприкаянного – год сейчас 2001, от рождества Христова и если тебя это интересует, то коммунизма все еще нет.

- Где нет, в СНГ?

- В каком еще СНГ? – подозрительно прищурился сталкер – Есть союз советских социалистических республик, СССР который, а вот про разные СНГ тебе лучше молчать, целее будешь, а я знаю что говорю. У нас не особо жалуют приверженцев развитого капитализма, Зона не Зона, но юсовцы тоже попадались. Нам хватило десяти лет с лихвой, до сих пор на грани войны.

- Так это, Прасковья сказала, что он как чистый лист – вставил Сидорович - не помнит, значит, ничего.

- Вот пусть и будет Листом, а все остальное спишем на амнезию, особистам не стоит знать про всякие там СНГ. Упекут в застенки, и правильно сделают. Смекаешь?

 Новоиспеченный сталкер лишь кивнул.

 - Ну, вот и хорошо, а пока пойдем на Периметр, и если там техника жива, возможно, кое-что и снимем с твоего жетона. Идти сможешь?

Лист молча поднялся и начал ощупывать глазами пространство.

- Потерял что? – спросил Сидорович, копаясь в углу.

- Автомат, без него как без рук.

Приемщик брезгливо сморщился:

- Автомат ему подавай, весь в лохмотьях, места живого почитай что нет, ветром шатает, а он туда же, автомат... Чего доброго в этой-то рванине тебя за зомби бродяжного определят да и подстрелят ненароком. М-да. В общем, на вот – он выложил на стол увесистый сверток – комбинезон, не новый, но вполне еще ничего. Ты можно сказать сегодня во второй раз родился, так? Это, так сказать мой подарок, презент.

- Бери-бери – согласился Звездочет – только за этот самый подарок он с тебя потом три шкуры слупит. Не меньше.

- Да я можно сказать от чистого сердца – побагровел приемщик – как от себя отрываю, отдаю последнее. Вот за это тебя и не любят, Звездочет, больно ты умный. Вот теперь точно обижусь, ей Богу обижусь…

- Ну-ну.

- Что ну-ну? А мне чем прикажешь отбиваться, если пакость вдруг какая?

- Сидорович, так у тебя сверху целый гарнизон командируется, а ты пакость. Да к тебе любая пакость не липнет, вот на артефактах расселся и хоть бы хны, даже хвост не отрос.

- В общем, у Листа пока нет за душой ни рубля, так что автомат я продам тебе, а он потом отдаст, как захочет.

- Ладно, давай свой автомат, кровопивец.

Приемщик ушел в бездонные коридоры кладовой и вскоре вернулся с автоматом, с довольным видом положив его на стол.

Звездочет скептически взглянул на старый облупленный АКСУ:

- Сидорович, а поприличнее не будет? Он же заклинит через три выстрела.

- Заклинит, не заклинит бабка на двое гадала, не хочешь не бери, а поприличнее тебе Лысенко на Периметре продаст.

- Да за такую сумму как ты за него ломишь я три таких дырокола сейчас в хуторе куплю.

- Ну и купи, тоже мне боевая элита спецназа.

Звездочет начал всерьез задумывается над тем, что бы пристрелить приемщика прямо на месте, и, судя по выражению его лица, Сидорович живо сбавил цену.

- Ходят тут всякие, понимаешь, ты им последнее отдаешь, а они только и ищут, что бы руки на тебе нагреть.

Звездочет скупо ухмыльнулся, смотря на то, как Лист ловко осматривал выторгованный у прижимистого Сидоровича древний калашников, амнезия не амнезия, а армия вбивает рефлекс на уровень подсознания вовсе не зря.

Сталкер выбрался из погреба, прикрывая глаза от яркого солнца и фиксируя новое положение аномалий. Лист вышел следом и заинтересованно рассматривался вокруг.

 - В общем, делай тоже что и я, шаг в шаг. Я говорю, ты исполняешь.

Лист лишь кивнул, и сталкер одобрительно хмыкнул, умение держать язык за зубами одно из обязательных условий выживания. Далеко пойдет, если дойдет, как говорят в Зоне.

- Первое что нужно усвоить, в Зоне нет безопасного места, любое место опасно, в той или иной степени. Уровень опасности напрямую зависит от внимания и наблюдательности, стоит на миг расслабиться - и тебя уже нет. Тут можно рассчитывать лишь на проводника и на собственную осторожность. Осторожность, Лист, не бывает лишней, не стоит верить глупцам, что не смотрят по сторонам и палят во все без разбору, полагаясь на оружие, а не на голову.

Лист присел, осторожно погладил прижухлую траву и, прикрыв глаза, вдохнул горьких запах опалой листвы.

- Живое, здесь все живое, по-другому живое, не так как мы… нам не понять пока мы смотрим на все сквозь прицел.

Звездочет удивленно посмотрел на бледное, изможденное лицо Листа.